ТРЕТЬЕ ЗАСЕДАНИЕ.

(26 декабря).

Председательствовал генерал-лейтенант Н.В. Сухинский.

По предложению председателя, офицер – воспитатель Воронежского Михайловского КК  подполковник Языков В.Д.  сделал доклад на тему:

„Курение табака как фактор, понижающей учебную работоспособность детей школьного возраста”.

Едва ли есть привычка, имеющая в себе так мало смысла и так много вреда, как привычка курение табаку, привычка, которою, к несчастью, заражено человечество.

Смысла она не имеет, потому что природа человека не требует, ни для своего питания, ни для поддержания сил, вдыхания в себя табачного дыма; напротив, в свежем организме, впервые вдыхающем в себя испарение никотина, природа энергически протестует: расстройством пищеварения, головокружением, рвотой и другими болезненными явлениями.

По-видимому, странно видеть столь бессмысленную привычку, каково курение табака, привитую к цивилизованному и развитому обществу; но если мы вникнем в начало развития этой привычки, то найдем отчасти разгадку этого печального явление. Обыкновенно начинается эта привычка с юных лет, когда человек, не давая себе полного отчета в своих поступках, действуете, так сказать, бессознательно. Он видит старших себя курящими и, из желания подражать им, сам начинает курить, несмотря на то, что природа его энергически восстает против этого разными болезненными явлениями. Наконец, после более или менее продолжительных упражнений в курении, природа оказывается побежденною, и табак, в силу привычки, становится необходимою потребностью жизни человека, в ущерб его здоровью.

Впоследствии же, чувствуя и сознавая весь вред, происходящей от табака для здоровья, большая часть курильщиков не в состоянии бывает отказаться от пагубной привычки, так как он уничтожил в них энергию воли и сделал неспособными в борьбе против зла.

Вообще можно сказать, что всякая укоренившаяся в человеке какая-нибудь дурная привычка есть следствие постепенного ее развитая, начало которой, без сомнения, надо искать в недостатках воспитания.

Посмотрим же, как идет развитие этой привычки в стенах одного из военно-учебных заведений и какие можно было сделать выводы на основании тщательно собранных и проверенных данных о курении табака воспитанниками этого учебного заведенья.

В течение последних 6-ти лет я ежегодно, путем ряда числовых выкладок, старался разъяснить себе весьма темный вопрос школьной жизни, касающийся куренья табака учащимися в стенах средне-учебного заведения.

В сущности, задаваясь потом вопросом, я искал целый ряд ответов, соответственно тому, насколько этот вопрос затрагивал ту или иную сторону жизни в закрытом учебном заведении. Таким образом, я поставил себе задачею разрешить следующие вопросы:

1) Много ли вообще курящих табак среди учащейся молодежи данного учебного заведения?

2) Какой % составляют курящие среди товарищей данного возраста или класса?

3) Кто, когда и где начал курить?

4) Бросают ли некоторые из учащихся курение и, если бросают, какими причинами вызвано такое решение?

5) Не оказывает ли курение какого-либо влияния на учебную работоспособность ученика?

6) Если оказывает, то в данном случае имеете ли значение продолжительность времени с начала приобретенной привычки?

7) Существует ли какая-нибудь зависимость между курением, заболеваемостью и продолжительностью течения болезни?

8) Велико ли число поклонников курение среди учебно-воспитательного состава того же учебного заведения (ответ на этот вопрос может быть принят как норма курения среди современной военной и штатской интеллигенции)?

9) Велико ли число курильщиков среди прислуги, окружающей воспитанников (ответь может быть принять за норму распространение курение среди простонародья)?

Не удовлетворяясь данными наблюдение над воспитанниками своего отделения, состав которого колебался от 28 человек в 1-м класса до 42 в 6-м, я в этом году решил собрать необходимый мне материал со всего учебного заведения, состоявшего из 572 человек.

Так как курение составляет объект запрета для пяти младших классов, с нарушением которого связано более или менее тяжкое взыскание, то я обязался словом перед тем воспитанником, который собирал мне главный материал, т.е. сведения о курильщиках, что фамилии маленьких и младших курильщиков будут сохранены мною в тайне.

Боясь же приступить к своей кропотливой работа с недостаточно проверенными данными, я через трехмесячный промежуток поручил тому же воспитаннику произвести вторичный опрос, который оказался вполне тождественным первому, что и дало мне уверенность в том, что выводы мои будут построены на совершенно прочном фундаменте, и мой труд не будет бесполезно потраченным.

Для наглядности все эти цифры могут быть выражены графически, а именно процентное отношение курящих к некурящим выразится для каждого класса следующими фигурами:

Или, сделав сравнение между всеми семью классами, мы получим кривую, наглядно показывающую нам постепенный рост процента курящих.

Если принять во внимание сделанную мною оговорку, что в двух младших классах постоянных курильщиков нет, то бросается в глаза правильный подъем кривой между 3-м и 6-м классом.

Эта  правильность подъема кривой говорит, что в 3, 4 и 5 классах ежегодно нарастает число курильщиков, на 15 %; с переходом 5-го класса в 6-ой, т.е. в 1 роту, где курение в определенном месте не есть запретное деяние, число курильщиков возрастает на 10% и, наконец, разницы между 6 и 7 классами почти никакой не существует.

% курящих в последнем классе, как мы увидим ниже, нисколько меньше того, какой может быть принятыми за норму для современной интеллигентной среды. Следовательно, надо допустить, что за стенами заведений число курильщиков среди бывших воспитанников должно будет увеличиться еще на нисколько %.

Теперь посмотрим, как велик % курильщиков среди каждой из 4-х рот.

 Из 240 челов., курящих в заведении, 35 человек или 14,58% приучились к постоянному курению табаку у себя дома    среди  семьи; при этом ровно половина из них начали курить до 10-ти летнего возраста. Вся остальная масса курильщиков, т.е. 85,42%, усвоила привычку к курению уже в общежитии школы.

Кроме указанного общего числа курильщиков 8 человек принадлежат к числу прекративших курение, которому ранее предавались от 2 до 4 лет; большинство из них выставляет причиною своего решения прекратить курение, это - дурное самочувствие, неспокойное состояние духа, сердечные перебои и ослабление памяти.

Теперь позволю себе сопоставить цифровые данные с распределением курильщиков каждого класса в зависимости от времени, с которого каждый начал курить. Здесь наиболее интересными данными будут - для старших классов, как суммирующих наибольшее число лет пребывания в стенах заведения

Рассматривая эту таблицу, мы видим, что IV класс, если можно будет так выразиться, есть критический класс. В этом классе наибольшее число курильщиков совмещается с переходным возрастом.

Переводя эту таблицу на графически язык, мы получим:

Теперь, если мы возьмем среднее арифметическое из этих 4-х групп, то получим весьма характерную ломанную, где IV класс займет высшую точку, а три класса старшей группы будут соответственно распределены на восходящей и нисходящей ветвях этой ломанной.

Имея в своем распоряжении число и распределение по классам (возрастам) курящих учеников, я для каждого класса вычисляю средний балл успешности для учеников, курящих табак, и отдельно - не курящих его. Сведя данные в общую таблицу, мы получим:

Сопоставляя цифры этой маленькой таблички, мы с очевидностью убеждаемся, что во всех классах без исключения успешность курящих значительно ниже успешности тех, кои не знакомы с потреблением табака. Особенно разность эта резко бросается в III и IV классах.

Чтобы с возможной наглядностью представить себе степень успешности тех и других учеников каждого класса, я средний балл успешности некурящих принимаю соответствующим кругу, тогда средний балл успешности курящих будет , выражен частью круга. Таким образом, выражая свою мысль языком геометрии, мы получим, что успешность курильщиков VII класса меньше на 22,7°, VI кл. - на и6,3°, V кл. - на 28,8°, IV кл. - на 30°, III кл. - на 61° и II кл. - на 7,6°.

Хотя против языка цифр, говорить, спорить нельзя, я все-таки, боясь обвинения в скороспелости своих выводов, ставлю вопрос иначе: если курящие ученики учатся хуже, то второгодники должны в большинстве принадлежать к курильщикам? Посмотрим, что нам скажут цифры для данного случая.

Сравнивая 4-й и 5-й столбцы, мы видим, что % второгодников из среды курящих значительно превосходит % второгодников из некурящей среды, и разность колеблется между 16 и 51.

Следовательно, цифры этой таблицы говорят: курильщики поставляют наибольшее число второгодников, т.е. малоуспешных, или если принять за норму, что 1/5 учащихся (не курящих) остается на вторичное прохождение курса в одном из 7-ми классов, то курящие составляют в данном случай более чем двойное число (22,15 ÷ 25,54%).

Графически конечный (для каждого класса в отдельности получаются соответствующие данные и не в пользу курящих табак) вывод этой таблицы будет таков

Наконец, видоизменяю последний вопрос так:

Если курение табака оказываете влияние на учебные успехи воспитанника, то успехи должны быть ниже у того ученика, который начал раньше курить, т.е. дольше отравлял свой организм.

Вот данные для VII и VI кл. вместе:

или выражая эту таблицу графически, получим:

Для экономии места все средние баллы делю на 2, т.е. средний будет не 7,41, а 3,705, не 7,51, а 3,755 и т. д.

Впрочем, такая же разность в средних баллах наблюдается и в следующих двух младших классах.

В приведенных выше примерах мы видим, что курение вызывает в организме какие-то дефекты, которые и пожирают энергию учебной работоспособности, ergo организм курильщика ослаблен и представляет меньшее сопротивление внешним неблагоприятным случайностям (Учение о фагоцитах наводит меня на мысль о понижении жизнедеятельности этих клеток при их соприкосновении с табачным. дымом).

Поэтому, из официальных документов я почерпаю сведения:

1) о заболеваемости учеников данного учебного заведения в период одного учебного года [число заболеваний];

2) о продолжительности времени пребывания в лазарете каждого из больных [продолжительность борьбы организма с недугом].

Затем, распределяя больных по возрастам [классам], выделяю из них курильщиков и некурильщиков.

Результаты получаются не в пользу курения, и моя мысль и здесь получает блестящее подтверждение, а именно: заболеваемость среди курящих равняется 23%, заболеваемость среди некурящих равняется только 14,3%

Борьба с недугом для курящего тянется 5,26 суток

Борьба с недугом для не курящего - 2,46 суток

Теперь остается рассмотреть последний вопрос - вопрос о степени распространения куренья среди учебно-воспитательного персонала заведения и среди прислуги, т.е. вопрос о распространении курения среди лиц, постоянно окружающих детей-школьников. Ответ мы получаем такой: среди педагогов в военном мундире курящие составляют 63%, среди не военных - 74%, среди прислуги 77%.

Знакомясь с „табачною литературою”, я позволю себе в заключенье привести некоторые интересные выдержки, которые помогут нам яснее осветить затронутую нами тему.

Главною составной частью табачных листьев, обращающей на себя особенное внимание, нужно считать никотин -  летучий, жидкий, в высшей степени ядовитый алкалоид: ½ капли его достаточно для смертельного отравления собаки; у кроликов смерть наступает от ¼ капли, а маленькие птицы погибают, если перед клювом их поместить палочку, смоченную никотином. На основании существующих исследований трудно точно определить смертельную дозу никотина для человека, но известно, что у людей уже от 0,003 гр. наблюдались тяжелые расстройства, а именно: жженье во рту, царапанье в горле, головокружение, неясность зрения и слуха, светобоязнь, ощущение недостатка воздуха, отрыжка, тошнота, рвота и частые позывы на низ; развивался обморок и бессознательное состояние, иногда кроме того и общие судороги. Подобный явленья, представляя только количественную разницу, наблюдались у людей после настоя из листьев табака, веденного в желудок или в виде клистира, а также после курения.  В табаке, в зависимости от его сорта, количество никотина колеблется от 0,68% до 1,96%. При обработке листьев для курения, нюхания или жевания, количество никотина уменьшается в два или три раза.

Хорошие сорта табака содержать меньшее количество этого ядовитого вещества, а посредством известных способов обработки удается получить такие сорта, в которых содержите никотина даже трудно определимо.

В развивающемся при курении табачном дыме, по Эйленбургу и Фолю, не содержится никотина, но зато в нем встречается целый ряд других веществ, из которых некоторым обладают довольно ядовитыми свойствами; сюда следует отнести вещества пиридинового ряда (от 5 - 10%), аммиак, сероводород, окись углерода, угольную кислоту в небольшом количестве, органические кислоты (уксусная, масляная, валериановая, муравьиная, пропионовая, карболовая), креозота, углеводороды. Лебу и Ноэль нашли, кроме того, синильную кислоту и приятно пахнущий, но крайне ядовитый алкалоид - коллидин.

Все пиридиновые основания крайне ядовиты, но наибольшею ядовитостью отличается коллидин и нарволин. Лебу показал, что высшие сорта табака содержат значительно меньше никотина, но зато большия количества пиридиновых оснований; этим самым уже указывается тот вред, который может быть приносим организму курильщика.

В санитарном отношены способ курения имеет громадное значение: при курении сигар или папирос, в рот курильщика (не помню, где я читал, что из всех народностей только русские и французы курят с „затягиванием". Следовательно, эти народности и больше самоотравляются), вместе с дымом, попадает громадное количество вышеупомянутых ядовито действующих пиридиновых соединены; гораздо меньше их попадает при курении трубки, при курении папирос с мундштуком и еще меньше при курении наргиле, когда дым проходит через воду. В длинных трубках конденсируется громадное количество этих неприятно пахнущих, летучих веществ, образуя грязно-бурый, вязкий, обильный налет.

Вред табачного дыма при курении зависите от присутствия в нем окиси углерода (угарного газа), коллидина и никотиновых оснований.

Припадки острого отравления, наблюдаемые у курящих в первый раз, выражаются в чувстве стеснения в груди, крайнем упадке сердечной деятельности, сопровождающемся холодным потом, малым пульсом; дыхание затруднено, появляются слабость в ногах, головокружение, позывы к рвоте; все эти явление могут быть настолько сильно выражены, что вдохнувший дым нередко падает в обморок. Обыкновенно эти припадки скоро проходят, начинающий курить поправляется, и при последующих попытках вырабатывается привычка.

Симптомы хронического отравления табаком разнообразны, но главным образом отравляющее влияние его обнаруживается на нервной системе, спинном и головном мозге, на окончания нервов в разных тканях и органах, в особенности на сердце. Расстройства со стороны сердца выражаются в сердцебиении, неправильном и слабом пульсе; слабость сердечная, под влиянием хронического отравления табаком, бывает настолько велика, что человек становится неспособным к труду; в более тяжелых случаях наблюдается глубокое расстройство, известное под именем грудной жабы, выражающейся томительным ощущением крайне мучительного для больного беспокойства, сопровождающегося боязнью, что жизнь сейчас прекратится. По прекращении куренья, или даже по уменьшении раньше потребляемого количества табака, эти грудные явления исчезают, и больной выздоравливает. Кроме болезни сердца наблюдают еще расстройство глаз, обыкновенно выражающееся в более или менее значительном уменьшении остроты зрение и в сужении поля зрения; иногда наблюдается расстройство центральной части поля зрение для красного и зеленого, а в более слабой степени и для голубого. Затем у таких больных встречается еще особое расстройство зрительного аппарата, известное под названием последовательного контраста цветов. В сетчатой оболочке впечатление от виденного, напр., голубого цвета, так долго остается, что при взгляде на предмет, окрашенный в другой цвет, на него наносится цвет дополнительный к голубому (Galezowskи). Кроме того, у курильщиков появляется наклонность к удержанию изображения и двойному зрению. выздоровление от таких форм, даже по прекращены курения, наступает крайне медленно, глазное зеркало обнаруживает гиперэмию или воспаление зрительного нерва и прилегающих к нему частей сетчатой оболочки.

Это состояние, если своевременно не принимать надлежащих мер, с полным прекращением курения, может вести к атрофии зрительного нерва, причем исчезающее нервное волокно в стволе нерва заменяется соединительной тканью (Grafe, Erиsmann).

В психической сфере, при хроническом отравлении табаком, наблюдаются изменения, выражающиеся в известной форме душевного расстройства с галлюцинациями, состоянием возбуждения и чередованием периода возбуждения с угнетением. По наблюдениям Декэня (Decaиsne), дети, курившие в возрасте от 9 до 15 лет, обнаруживали меньшую способность, ленились и, кроме того, обнаруживали стремление к употреблению крепких напитков.

Непосредственным выводом из вышесказанного следуете считать, что употребление табака даже в ограниченном количестве должно признать прямо вредными. Тем не менее, потребление табака с каждым годом увеличивается во всех странах старого и нового света, на что указывают нам статистические данные.

Вслед затем офицер - воспитатель Ташкентского КК подполковник Чемякин В.Д.  сделал доклад на тему:

„О курении“.

Для выяснения вопроса о курении в кадетских корпусах в начале 1908 года от директоров кадетских корпусов были запрошены сведения по особой форме.

Материал этот, полученный из 16 корпусов, был мною разобран, причем данные мной были взяты лишь о кадетах старших классов, начиная с 3-го, так как в младших ротах, по сведениям корпусов, курящих кадет не наблюдалось. Всего кадет зарегистрировано 3767 человек.

На основании этого материала мною был написан реферат, который в полугодовом виде просмотрен и добавлен бывшим директором Ташкентского Наследника Цесаревича кадетского корпуса генерал-майором Волынцевич-Сировичем и затем уже получил нижеследующую форму.

Вскоре после открытая Нового Света в Европу проникли сведения о двух растениях, которым суждено было получить в Старом Свете широкое распространение: это картофель и табак. История развития культуры этих растений, как и распространение продуктов этой культуры были весьма различны для картофеля и табака.

С табаком дело обстояло так. Привезенный в Европу в начале XVI столетия, он вскоре получил настолько быстрое распространение, что в ХII столетии государства, церкви и моралисты вынуждены были вступить в борьбу с табакокурением.

В России при Михаиле Феодоровиче курение и продажа табака были запрещены, и виновные подвергались строгим наказаниям вплоть до вырывания ноздрей и ссылки в Сибирь. В Англии, чтобы затруднить курение, табак был обложен при Иакове I высоким налогом. В XVIII столетии правительства постепенно приходят к убежденно в бесполезности борьбы с курением. В России запрещение, наложенное на курение, было снято Петром I.

Одновременно с разрешением курения не только дозволено было разводить табак, но и приняты были меры к поощрению культуры табака и ввоза его из-за границы. Заметного развитая культура табака и обработка его достигли при Екатерине II. Наконец, в XIX веке устанавливается повсеместный взгляд на разведение табака и торговлю продуктами его обработки, как на богатый источник дохода для казны и удобный объект для обложение высоким налогом. В России акциз на табак веден был в 1838 году, и тогда же принята была бандерольная система взимания налога, удержавшаяся и до настоящего времени. Возрастание табачного дохода по пятилетиям, начиная с 1839 г., видно из следующих цифровых данных о возрастании табачного дохода со времени ведения акциза на табак, приведенных г. Смоличем в его труде „Вредно ли курить табак?"

За 50 лет этот доход возрос примерно в 50 раз с 1 до 45 миллионов рублей. Эти цифры дают понятие о быстром росте торговли табаком и свидетельствуют о понятном и неудержимом возрастании потребности в нем.

 Картофель, привезенный в половин XVI века в Ирландию распространялся вначале очень медленно. Правительственные меры, принимавшиеся в различных странах для поощрения разведения картофеля, не принесли пользы. Фридриху Великому приходилось принудительными мерами водить возделывание картофеля в Померании и Силезии. В России распространение картофеля шло очень медленно, несмотря на сенатский указ и постановление, изданные при Екатерине II. В конце XVIII века усилия местных властей вести у нас культуру картофеля вызвали кое-где беспорядки, настоящие картофельные бунты.

Только в XIX веке, а особенно в пятидесятых годах этого столетия культура картофеля стала делать большие шаги, и потребление картофеля начало входить повсеместно в домашний обиход, а для беднейших слоев население он стал необходимыми пищевыми продуктом.

История распространения обоих растений представляет много общего. В обоих случаях решающее значение имеют естественные факторы, выдвигаемые самою жизнью, тогда как вмешательство правительственной власти не в состоянии изменить течение события ни в ту, ни в другую сторону. В обоих случаях растения, ограниченные дотоле незначительной областью распространения, в какие-нибудь 100 лет получают повсеместный доступ и становятся могущественным фактором в экономической жизни народов.

Ближайшие причины такого явления, насколько это касается картофеля, очевидны. Невзыскательность к почве, выносливость к жаре и холоду, питательность в зависимости от богатого содержания крахмала, устойчивость при хранении плодов обеспечивают этому растению прочное положение в ряду других культурных растений и первое место среди корнеплодов.

Но чем объяснить все возрастающее употребление табака? Какие качества представляются в нем ценными и какой потребности у курильщиков отвечает этот продукт?

На эти вопросы трудно ответить с полною определенностью. С. Тормазов, автор брошюры о курении, вышедшей в прошлом году, пишет:

„Хотя мы принимаем пищу единственно по побуждению аппетита и голода, тем не менее еду не трудно понять, как акт целесообразный, необходимый для поддержания жизни; так же не трудно объяснить утоление жажды, прикрытие тела одеждой, сон и большинство других подобных обычных действий; все они хотя вызываются безотчетными стремлениями и вкусами, тем не менее допускают вполне разумное объяснение. Не может быть сомнения, что и курение должно иметь такое же понятное объяснение, ибо и оно, конечно, играет в общей экономии отправления организма роль, дающую ему определенный смысл и назначение, но в чем заключается этот смысл и назначение, представляется весьма неясными; это мы и называем загадкой курение“.

Для решения этой загадки в окончательном виде, необходим, как и указывает цитируемый автор, ряд правильно поставленных опытов над физиологическим действием курения на организм человека. Отсутствие таких данных переводит весь вопрос из области науки в область более или менее произвольных предположений и гипотез.

Анализ свежих табачных листьев указывает на содержание в них помимо значительного числа кислот и оснований, еще алкалоида никотина, представляющего весьма сильный яд.

Процессы, которым подвергаются листья для приготовления табака, именно брожение и высушивание, изменяют пропорцию и характер составных частей, причем, однако никотин остается в количестве от 2 до 8% по весу. При курении происходит сгорание табака, причем, кроме никотина в табачном дыме встречаются и другие газообразные продукты, вредно действующие на организм, как-то окись углерода, сернистый углерод, синильная кислота и др. К сожаленью, относительно количества ядовитых веществ, какое усваивается организмом курильщика из данного количества табака, в литературе существуют весьма разнообразный указания, не позволяется сделать точно обоснованного вывода. Раз количество яда, поступающего в течение определенного времени в организм, остается величиною неопределенною и в значительной мере спорною, приходится довольствоваться выяснением качественных изменены, им производимых. Можно считать установленными экспериментально и путем клинических наблюдены, что табак:

1) сердечный яд, действующей на сердце возбуждающими образом и

2) действует успокоительно или, вернее, притупляющими образом на нервную систему.

Действие на сердце выражается, между прочими, частотою пульса, которая у курильщиков в среднем выводе равняется 81,24 удара в минуту при t° +37,02, тогда как у некурящих число ударов в минуту 71,55 при t° +36,73 (Троицкий, Четыхин). Успокоительное же действие табака на нервы выражается, между прочими, в понижении перистальтики кишок и уменьшении аппетита. Однако, эти данные относительно физиологического действия табака на организм не объясняют непосредственно, почему люди так скоро пристращаются к курению и затем уже не могут бросить курить даже при наличности сознания того вреда, какой куренье наносит здоровью.

Еще в начала XIX века Жорж Лероа высказали, а затем в 1874 г. развил доктор Одифрон теорию, объясняющую некоторый проявление душевной деятельности человека.

Они говорят, что каждый человек обладает душевными свойствами, которые можно подразделить на три группы: аффективный, мыслительный и активный. Все эти свойства в каждом человеке находятся в бесконечно разнообразных соотношениях. Отсутствие или прекращение деятельности преобладающих в человеке душевных свойств причиняют ему особое страдание.

Неудовлетворение наших ощущений или аффектов они называют тоской, неудовлетворение активных свойств - скукой, страданию же от неудовлетворения умственным требованиям человека еще имени нет, может быть оттого, что людей, испытывающих это чувство, сравнительно мало.

Итак, человек, чувствующей желание деятельности и по преимуществу мышечной, испытывает неприятное чувство скуки.

Так как, по той же теории, сущность привычки, называемой курением, есть раздраженье слизистой оболочки гортани в связи с определенными мышечными сокращениями, то курение может служить как бы лекарством от скуки. Когда является потребность в легких упражнениях активных свойств, человек прибегает к табаку и получает облегчение.

Несостоятельность этой теории очевидна.

Во-первых, она не опирается на всей совокупности физиологических явлений, сопровождающих курение, и принимает - во внимание лишь немногие второстепенные признаки, которыми характеризуется действие табачного дыма на организм.

Во-вторых, признавая, что следствием отсутствия активной деятельности является скука, доктор Одифрон не указывает, что лучшими и простейшими средством для ее рассеяния является спорт и игры разного рода. На значение игр в смысле упражнение тех мускулов и нервов, которые временно не применяются для практических целей, давно уже указали Спенсер в одном из своих ранних философских опытов. Представляется непонятными, какими образом человек, имея возможность излить избыток своей энергии в различных движениях, упражняющих разные органы тела, довольствуется в этом отношены тем суррогатом, какой представляет курение с его раздражением слизистой оболочки и проблематическими мышечными сокращениями, слишком ничтожными по своим размерам.

Другая гипотеза, изложенная в недавно вышедшей и уже упомянутой брошюре, заключается в том, что действие и смысл употребление табака состоят в его способности вызывать малокровие мозга. На этом построены все дальнейшие выводы г. Тормазова. Он устанавливаете, что наш мозг, вследствие обычных перевозбуждений, которым он подвергается при всяком усиленном функционировании, непривычной умственной работе, душевных волнениях, нуждается в этих случаях именно в отвлечены от него крови, что и достигается курением. А обескровление мозга, говорит он далее, соответствует потребностям человека и его вкусам: оно соответствует его потребностям, когда помогает бороться с перевозбуждением мозга, постоянно вызываемым работой этого органа по разнообразнейшим поводам; оно соответствует и вкусам его, когда дает ему возможность отделываться от периодических подъемов мозговой энергии или душевной бодрости, которой он не знает, на что направить по присущей человеку лени.

Следовательно, заключает автор, люди курят вовсе не по какой-то нелепой и необъяснимой прихоти, но потому что имеются хоть и несознаваемые ясно, но серьезные основания.

Эта теория, приводящая автора к ряду остроумных сопоставлений и интересных выводов, представляется, однако, мало убедительной, так как самый факт, на котором она построена, именно отлив крови от мозга под влиянием курения, основан на поверхностном наблюдении и не подтверждается научными данными. Выше упомянуто было, что под влиянием отравления табачным дымом наблюдается прежде всего усиленная деятельность сердца и, следовательно, более обильное орошение всех органов, в том числе и мозга. Отлив крови мозга представляет явление вторичное: это есть реакция, наступающая после всякой гиперемии и сопровождающаяся неприятным ощущением для курильщика. Подобного рода вторичные явления наблюдаются при действии всех вообще ядов - вспомните, напр., признаки отравление алкоголем - и не представляют чего-либо специфического, свойственного табаку, в частности никотину. По теории г. Тормазова выходит, что, когда привычный курильщик во время спора усиленно курит, то он этим самым бессознательно способствует отливу крови от мозга и предупреждает неприятное переполнение его. Но ведь при споре, когда умственная деятельность сильно напрягается, является именно потребность в усиленном орошении мозга; это и достигается благодаря тому, что никотин действует на сердце возбуждающим образом и, учащая сердцебиение, гонит больше крови в мозг, полнее промывает его, освобождая от продуктов распада. Только значительно позже является упадок сердечной деятельности и обескровление мозга.

Произведенные две попытки разрешить так называемую загадку курения подтверждают лишь высказанную выше мысль, что препятствием к окончательному решению вопроса служит наше недостаточное знакомство с теми физиологическими процессами, которые влекут за собою повторное более или менее глубокое вдыхание табачного дыма. Неполнота наших сведений по этому вопросу заставляет довольствоваться решением, имеющими не вполне определенный и временный характер.

Загадка курения исчерпывается в сущности следующими тремя вопросами:

1) почему так легко выучиться курить?

2) что привлекательного в курении?

3) почему так трудно бросить курить?

Почти все курильщики начинают курить в детском или отроческом возрасте. Это подтверждается, между прочими, и сведениями, собранными по кадетским корпусами. Диаграмма №1 показывает распределение всех курильщиков - кадет по возрастам, когда они начали курить.

ДИАГРАММА № 1

о числе кадет (в % -х начавших курить в возрасты от 13 до 20 лет.

С восьмилетнего возраста число начинающих курить возрастает до 14 лет включительно, а затем кривая, показывающая это явление, падает. Начавших курить с 19 и 20 лет в корпусах не наблюдается.

Решающее значение при этом явлений имеют:

1) наследственное предрасположение,

2) влияние среды, вызывающей подражание.

Относительно влияния первого фактора можно говорить только гадательно, так как статистического материала по этому вопросу не имеется. Однако, если принять во внимание аналогичное явление в области отравления организма другими ядами, как например алкоголем, и разными болезнетворными началами, как например в случае чахотки и сифилиса, то можно согласиться с авторами, указывающими на наследственное предрасположение к курению, как на одну из коренных причин возрастающего распространения табакокурения.

Влияние окружающей среды на молодое поколение выражается в том, между прочим, что среда эта является образцом для подражания. Значение подражания, как социального фактора, выяснено Тардом в его прекрасном труде „Законы подражания“. в данном случае, при действии на восприимчивую натуру ребенка, закон подражания должен был проявиться с особенною силою. Детям свойственно брать пример со старших; это свойство открывает собою естественный, а на низших степенях культуры единственный путь для воздействия семьи на детей, старшего поколения на младшее. Вполне естественно, что подражание это направляется прежде всего на внешность - одежду, походку, жесты, интонацию и проч., а курение один из актов, которые протекают, за исключением одного лишь звена, чисто внешним образом и требуют целого ряда движений и приемов, действующих на зрительные органы детей, а затем и на их воображение. Заметим при этом, что эти движения и приемы повторяются кругом неоднократно на протяжении хотя бы одного дня; не забудем, что самый вид человека, занятого курением, является привлекательными для наблюдателя со стороны; телодвижение при закуривании, движения рукой, подносящей папиросу ко рту, легкое поднятие головы и вытягивание губ, наконец вся поза курящего, беззаботная, часто жизнерадостная - все это запечатлевается в воображении ребенка, как красивая картинка и действует, на его элементарное эстетическое чутье. Всех этих условий достаточно, чтобы заинтересовать его курением, и при удобном случае, из простого любопытства, он попробует и сам курить. Heприятное ощущение от первых опытов частью проходит быстро при повторении, преодолевается и пересиливается стремлением показать свою выносливость перед взрослыми и превосходство перед сверстниками, и новый курильщик готов. Пусть он вначале курит лишь при случае, лишь урывками, но какие заведутся карманные деньги - будет курить ежедневно.

Итак, стремление походить на старших, любопытство, соревнование со сверстниками - вот какие психические свойства делают курение заразительными. Все свойства ценные в образовательном смысле. Очевидно, привычка к курению притекает по тому же руслу, как и ценные приобретения, обогащающие и развивающие личность ребенка.

Повторное курение развивает очень скоро привычку к нему и новую потребность, которая удовлетворяется курением. Анализировать ощущение курильщика, который лишен возможности покурить вовремя, так же трудно, как и ощущение голодного человека в ожидании еды. Ощущение эти в сущности однородны; чувство довольства, наступающее вслед за удовлетворением потребности в обоих случаях, есть непосредственная цель, к которой он стремится. Какие явления в области физиологии составляют подкладку этому чувству? Поступление из табачного дыма в кровь сильно действующих веществ хотя и в минимальных дозах, отражается, как было упомянуто, прежде всего на сердце, усиливая его деятельность. Кровь составляет в нашем организме, по образному выражению Клода Бернара, „внутреннюю среду“, подверженную пульсации. т.е. приливам и отливам, повторяющимся периодически. Временное удлинение или укорачивание этих периодов, очевидно, не безразлично для нашего самочувствия; ускорение, как всякий прилив энергии, производить подъем настроения; наоборот, замедление темпа, какое особенно бывает при долговременной работе в сидячем положении, действует подавляющими образом. С этой точки зрения, улучшение самочувствия при курении объясняется стимулирующим действием табачного дыма на сердце; того же результата можно достигнуть кратковременным моционом в виде гимнастики, бега или прогулки; известно, что этим путем, после сидячего труда, всего легче восстановить душевную бодрость и свежесть.

Возможны, конечно, и другие точки зрения. Возможно, что усиленное кровообращение действует освежающими образом на нервы; или, что составные части табачного дыма оказывают успокоительное действие непосредственно на нервную систему. Каков бы ни были физиологический процесс, сопровождающей курение, относительно конечного результата его нет сомнений: курение действует стимулирующим образом, улучшая самочувствие курящего.

Из предыдущего уже усматривается, как трудно должно быть привычному курильщику бросить курение. Во-первых, тут вопрос идет о том, чтобы оставить укоренившуюся уже привычку к процессу, доставляющему удовольствие, а известно, чего нам стоить поступиться своим удовольствием. Нередко курильщики на доводы против курения отвечает: „это мое единственное удовольствие, и вы хотите, чтобы я от него отказался“.

Далее, привычное курение создает потребность в табаке. Реакция, наступающая ранее или позже после выкуренной папиросы, дает себя знать неприятным чувством томления и неудовлетворенности, которое можно сравнить разве с чувством голода. И как последний утоляется пищей, так и первое чувство от выкуренной папиросы сменяется ощущением довольства. Тягостное чувство неудовлетворенности, достигающее у некоторых курильщиков, лишенных табака, высокого напряжения, служить в большинстве случаев главными препятствием для того, чтобы оставить курение. Другими словами, в данном случае решающее значение имеет не положительная сторона, не та сумма удовольствия, которое курение доставляет, а величина отрицательная, именно то страдание, которое причиняется воздержанием от курения.

Вообще, по-видимому, привычки, связанным с тем, что лучше всего назвать режимом кровообращения, принадлежат к числу наиболее упорных и наименее поддающихся переменам. Возьмем, напр., привычку спать после обеда. Есть, разумеется, случаи, когда в силу распределения рабочего времени, послеобеденный сон человеку необходим. Но часто мы отдыхаем просто по привычке, отбросить которую нам стоить величайшего труда; случай, лишающий нас послеобеденного сна и нарушающий привычный в эти часы режим кровообращения, совершенно портит настроение духа и весь остаток дня. Или возьмем, наприм., привычку спать с высоко поднятой головой. Гигиеничнее спать с одною лишь небольшою подушкою, причем голова находится почти на одном уровне с туловищем. Каждому из этих положений соответствует свой режим кровообращения, и вот переход от одного к другому стоить нескольких дурно проведенных ночей и требуете от человека значительной силы воли.

Итак, научиться курить очень легко, бросить привычку к курению очень трудно. Неудивительно, поэтому, что борьба с курением так редко приводит к положительным результатам. Между тем борьба эта необходима, потому что ведение в организм хотя бы и ничтожной дозы ядовитых веществ табачного дыма, продолжающееся не годами, а десятилетиями, действует пагубно на здоровье. Частое раздражение горла, ведет к хроническим страданиям в этой области; постоянное „подстегивание сердца“ отражается вредно на службе этого органа и преждевременно расстраивает его; далее курение, ослабляя выделение желез и перистальтику кишок, нарушает отправление пищеварительных органов и ведет к катаррам; наконец, усиленное курение не остается без влияния, и при том вредного, на нервную систему.

Вредное влияние курение на организм усугубляется, когда дело идет об организме не вполне еще сложившемся, а находящемся, как у детей, в периоде роста. Детский организм подвергается, как известно, действию целого ряда болезнетворных начал, которые лишь весьма редко находясь себе почву у взрослых. Корь, дифтерит, скарлатина - это почти исключительно детские болезни. В медицине дозировка лекарственных средств для детей ставится в зависимость от их возраста. Неустойчивость развивающегося организма и сильная восприимчивость его к сильнодействующим средствам ведет к тому, что и те дозы, в которых различные ядовитым вещества поступают в кровь при курении, действуют на детский организм сильнее, нежели на организм взрослых. Наблюдение показывает, что помимо поражения дыхательных путей, сердца, желудка и нервов, курение ускоряет у детей половое развитие и вообще ведет к некоторому расстройству в половой сфере. Все это явления такого рода, которые особенно должны побудить прежде всего родителей, а потом педагогов к деятельной борьбе с курением.

Статистика показывает (диаграмма №1), что привычка к курению приобретается частью в школьном возрасте, частью еще в дошкольном. Соответственно этому и борьба должна вестись и в родительском доме, и в школе. К сожалению, в семьях против куренья не принимается решительно никаких мер, а если в начале мальчик курит украдкой, то в большинстве случаев по достижении им юношеского возраста 14-15 лет родители разрешают ему курить и снабжают деньгами на покупку табака. Диаграмма № 2 показывает наглядно % родителей, разрешающих своими детям курение, начиная с 14-ти летнего возраста.

ДАГРАММА № 2

о числе родителей (в % - х), разрешающих своим детям - кадетам курить в возрасте от 13 до 20 лет.

Случаев выучиться курению очень много. Курение среди большинства родителей не считается чем-либо предосудительными или вредными. Подчас старшие заставляют делать папиросы, подавать их, а то и закурить. Если взять жизнь офицеров в захолустных городах, то можно увидеть печальную картину положения их детей, составляющих главный контингент кадетских корпусов. Они большею частью воспитываются на руках денщиков, а то и без всякого призора. Чему, чему они, в особенности мальчики, не научаются, а курению легче всего.

Улучшение этого могло бы последовать лишь с распространением в массе населения сведений о вреде курения для детского организма при условии, что родители станут более заниматься воспитанием своих детей, чем до сего времени. Однако, при такой постановке вопроса очевидно, что успеха в борьбе с курением можно ждать не скоро. Между тем, помимо мер, служащих для ограждения детей от дурного влияния и, в частности, имеющих целью оградить их от соблазна, у родителей в руках могущественное средство для удержания детей не только от курения, но и от знакомства со спиртными напитками и преждевременных половых сношений. Это средство - строгий контроль за употреблением детьми их карманных денег. Требуя отчета в каждой копейке, родители могут приучить детей расходовать свои деньги лишь на действительные надобности, расходовать их экономно и вести свои денежные дела аккуратно. Громадное воспитательное значите этой меры очевидно. Но, для того, чтобы она практиковалась, как уже упомянуто, необходимо, чтобы родители прониклись сознанием своего воспитательного долга перед детьми и вообще посвящали детям больше времени, чем это теперь делается.

Переходя к мерам для борьбы с курением в школе, необходимо выделить и поставить совершенно особняком интернаты и на первом плане наши кадетские корпуса.

Из сведений, доставленных корпусами, видно, что число курящих в них постепенно увеличивается по мере перехода от одной возрастной группы к непосредственно за ней следующей высшей, и что возраст 13-14 лет дает наибольший процент новых курильщиков, т.е. кадет, начинающих курить (диаграммы №№ 1 и 3). К сожалению, не имеется сведений о том, какой % курильщиков выучился курить дома и какой приступил к курению в корпусе. Однако, принимая во внимание безучастное, а нередко и покровительственное отношение родителей в вопросе о курении и, имея в виду, что громадное большинство кадет проводить летом 2½ - 3 месяца в своей семье, где встречается с курящими сверстниками из других заведений, можно думать, что приток новых курильщиков является главным образом при возвращении кадет с каникул и что в большинстве случаев кадеты выучиваются курить дома.

Нельзя, однако, отрицать, что кадетские корпуса, в свою очередь, являются в известной степени рассадником курильщиков, и известная часть кадет начинает курить именно в корпусе под влиянием примера, а иногда и уговора со стороны товарищей.

Заведомый вред, наносимый курением детскому организму, налагает на педагогический персонал обязанность изыскивать меры к уменьшению этого зла и прилагать старание к деятельному применению этих мер. В зависимости от преследуемой цели, эти меры распадаются на две группы:

1) одни принимаются с целью затруднить появление новых курильщиков;

2) другие имеют задачей заставить привычных курильщиков бросить курение.

Обе группы имеют по необходимости много общего; однако, различие в целях ведет к тому, что условья применения одной и той же меры в обоих случаях не одинаковы и, поэтому, нуждаются в особом рассмотрении.

К предупредительным против курения мерам относятся:

1) надзор в стенах заведения,

2) разъяснение вреда курения,

3) контроль за расходованием кадетских денег,

4) сношенье с родственниками кадет, берущих их в отпуск и

5) сношение с родителями.

Необходимо, чтобы кадет не видел курящих в корпусе ни из среды товарищей, ни из членов воспитательского состава, ни из служителей и был, таким образом, избавлен от нежелательных зрительных впечатлений. Последние два условия могут быть легко выполнены, но первое трудно; как только будет замечаться дружба воспитанника с курящим, желательно вмешаться, так как она может завязаться на почве курения. Для выяснения вреда от курения необходимо вести с кадетами врачам и воспитателям беседы, как с целыми классом, так и с отдельными кадетами. Контроль за расходованием денег возможен и в особенности в младших и средних классах. Желательно поощрять в кадетах заполнение досуга музыкою, ремеслом и т. п. Направляя расход денег в известную сторону, теми самым уменьшить вероятность расхода на табак. Родственники должны быть поставлены в известность относительно взгляда заведения на курение и относительно необходимости контролировать знакомство кадет и расходование ими денег. Родители осведомляются о вреде курения и борьбе с ним заведения. Испрашивается их содействие в этой борьбе, именно, чтобы они не разрешали своими детям курение и чтобы деньги, посылаемые кадетам, адресовались исключительно через корпус и отнюдь не на чье-либо имя в городе.

Помимо этого, меры репрессий, которыми подвергаются курильщики, действуя устрашающими образом, должны удерживать многих от курения. Обратное явление, т.е. что благодаря этими мерами курение приобретает прелесть запрещенного плода и становится заманчивым, может обнаруживаться, но оно сравнительно редко.

ДИАГРАММА № 3

о числе курящих (в % - х).

По отношению к кадетам, имеющими уже привычку к курению, желателен ряд мер с целью побудить их оставить курение. Сюда относятся:

1) разъяснение вреда от курения,

2) установление в корпусе такого надзора, который исключали бы возможность курение,

3) контроль за расходованием кадетских денег,

4) сношение в целях надзора с родственниками кадет,

5) сношение с их родителями,

6) репрессивные меры по отношению кадет, замеченных в курении и

7) воспитательная помощь и помощь врача кадетам, выразившим намерение оставить курение.

На обязанности врача и воспитателя лежит путем беседы убеждать в том, что курение наносит организму непоправимый, хотя и мало заметный вначале вред. При этом на возражение, что ведь курят же взрослые, следует приводить повышенную восприимчивость не сложившегося еще организма ко всяким посторонним воздействиям и наличность, вследствие этого, специфических детских болезней.

Надзор за кадетами должен быть так организован, чтобы они не имели возможности курить, не будучи замеченными. Нет сомнения, что чем больше интернат, тем труднее установить надзор за курением. Сильно отражается на надзоре несовершенство во многих корпусах устройства помещений рот, есть много закоулков и недостаточность личного состава надзирающих. Затем само собою разумеется, чем строже и единодушнее выполняется всеми чинами корпуса принятый в заведении режим, тем успешнее пойдет дело воспитания кадет, а в частности и борьба с курением. Надзор должен распространяться на служителей, могущих за деньги приносить табак для кадет; на приходящих кадет, которые иногда вынуждаются товарищами исполнять их поручение по покупке табака; наконец, на те места, где кадеты могут хранить табак.

Контролирование расхода кадетами денег и сношение с их родителями и родственниками вызываются теми же соображениями, как и в деле предупреждения куренья и производятся теми же способами.

Что же касается мер репрессивных, то они следуют из взгляда на курение, как на явление вредное для учащихся и потому в школе не допустимое; если кадет тем не менее курит, то он нарушает установленный порядок и подлежит педагогическому воздействии вплоть до более или менее строгого взысканья.

Наиболее употребительными мерами являются: сбавка балла за поведение до известного минимума; при повторном курении - арест и отдача под ближайший надзор воспитателя.

Сбавка балла оправдывается теми соображениями, что куривший кадет совершил проступок не по минутной забывчивости или увлеченно, а вполне сознательно и подготовил его заблаговременно, что бросает тень на все поведение кадета и заставляет рассматривать его, как юношу ненадежного, не заслуживающего доверия. Повторные сбавки балла могут низвести его до минимума, при котором уже невозможен бывает перевод кадета в следующий класс. В применении к кадетам, оказывающим недостаточные успехи, сбавки балла за поведение, уменьшая шансы этих кадет на снисхождение со стороны педагогического комитета, являются мерою весьма серьезною.

Арест применяется почти исключительно в высших классах, при том за повторное курение, и является наказанием тяжелым, так как на время совершенно лишает кадета возможности курить, что для привычного курильщика, особенно когда он без дела, весьма тягостно. Конечно, при арестовании необходим осмотр как кадета, так и карцера, чтобы не было пронесено табаку.

Отдача под ближайший надзор имеет ближайшей целью лишить кадета физической возможности курить и тем самыми заставить его бросить курение.

Надзор этот в Ташкентском Наследника Цесаревича кадетском корпусе состоит в том, что провинившемуся кадету отводится известное место в зале, на плацу, где он находится в свободное время. В класс он входит за преподавателем или воспитателем, ложится спать после всех товарищей под наблюдением дежурных.

Совокупность перечисленных видов воздействия может привести и нередко приводит кадета к решимости бросить курение, о чем он и заявляет своему отделенному воспитателю. Тут то со стороны последнего требуется ряд усилий для поддержания слабой воли юноши и для доставленья ему нравственной победы - задача в высшей степени деликатная и ответственная, но и благодарная. Тут придется посвятить юношу в подробности учения о характере и указать, что, если наша воля и не свободна в том смысле, что наличность известных мотивов неизбежно определяет, и принятое решение, и последовавший за ними поступок, то все же человеку открыта возможность разобраться в этих мотивах и затем уже ставить свою жизнь в такие условия, при которых некоторые из обычных мотивов или побуждений отпадают.

Если соблазнительно видеть курящего кадета, то следуете избегать такой компании или тех места, где эта соблазнительная картина может представиться. Если позыв к курению является от безделья, надо заполнить это время интересными занятием. Если желание курить является в известное время дня, надо это время провести на виду у воспитателя или вообще в таком месте, где курение невозможно и т.п.

Воспитатель должен обсудить с кадетом весь его режим и затем в течете некоторого времени требовать у кадета отчета в соблюдении его и в замеченных уклонениях. Воспитателю придется при этом воздействовать на самолюбие юноши; указать ему на примеры победы людей над собою („Характер“  Смайльса); выяснить ему, что случаи, когда методическим усилием воли необходимо побороть в себе известные наклонности, очень часто встречаются в жизни; что борьба с привычкою к курению является одними из  типичнейших случаев этого рода и что победа в этой борьба является доказательством власти юноши над собою и залогом дальнейших успехов его в саморазвитии. Весьма важно, чтобы сам воспитатель подготовился надлежащим образом к роли руководителя в этой области и проникся уверенностью в полную возможность рядом последовательных усилий добиться желаемого результата. Почти всегда отсутствие успеха в борьбе с курением может быть объяснено скептическим отношением воспитателя к принимаемым мерам и отсутствием у него уверенности в том, что они могут принести благие плоды.

Само собою разумеется, что перечисленные выше меры не являются радикальными. Только в том случае, если бы все кадеты жили безвыходно в корпусе, и притом круглый год, можно было бы при надежном надзоре служителей и при запрещении лицам учебно-воспитательного состава курить в помещении корпуса, совершенно преградить доступ в корпус табаку, а вместе с тем сделать курение невозможным.

Пока кадеты в громадном большинстве проводят лето вне стен заведенья, пока многие из них уходят из корпуса в воскресные и праздничные дни и пока есть значительный процент приходящих кадет, на отношение кадет к курению будет влиять отношение к нему вне корпусной среды, и притом с такою силою, что принимаемый заведением меры могут лишь в известной степени ослабить курение, но не искоренить его. Соглашаясь с тем, что вышеупомянутые меры являются паллиативными и, следовательно, могут иметь лишь частичный успех, посмотрим, однако, в чем выражается этот успех.

ДИАГРАММА № 4

о числе некурящих, бросивших и курящих кадетах (в % - х).

В большом круге по сведениям 16 корпусов, а в малом -Ташкентского Наследника Цесаревича кадетского корпуса.

ДИАГРАММА № 5

о числе кадет, куривших и бросивших курить, и теперь курящих (в % - х).

Из диаграмм №№ 4 и 5 следует, что в среднем в кадетских корпусах имеется 34% курящих кадет и что, кроме того, 9% воспитанников начинали курить, но затем бросили. Складывая эти цифры, получаем 43% кадет, начавших курить; но отношение к этому числу оставившие курение составляют 9/43 или 20%. Отсюда вывод, что из числа кадет, начавших курение при благоприятных условиях домашней жизни, 1/5 часть под влиянием неблагоприятной для курения обстановки, создаваемой корпусным режимом, оставляет курение. Результат немаловажный.

Для Ташкентского Наследника Цесаревича кадетского корпуса цифры частью заметно разнятся от приведенных выше. Тут общее число начавших курить 31+18=49, но процент кадет, бросивших курение, больше: именно 18/49 или около 37%; так что общий % курящих все же немного ниже средней цифры 34%, именно 31%. Помимо этого, как видно из той же диаграммы, в числе 31% курящих имеется 11% курящих исключительно дома, тогда как вообще в корпусах таких кадет имеется лишь 1%. Низкая сравнительно цифра курящих в корпус - именно 20% - от общего числа кадет объясняется отчасти исключительно выдающимся составом кадет VII класса, в котором не было ни одного курящего, а затем строгим проведением мер надзора и репрессий, к чему в молодых корпусах всегда представляется возможность, так как у кадет нет еще по отношению к курению традиционных льгот, освященных временем.

Как бы то ни было, результаты на лицо: это, во-первых, порядочный % (20-37%) курящих оставляет курение, во-вторых, из остальных курильщиков значительный % кадет вынуждается курить исключительно дома.

Наряду с этими цифрами, заимствованными из статистических листов и говорящих в пользу общепринятых средств для борьбы с курением, необходимо считаться и с мнением самих офицеров-воспитателей, которым приходится применять эти средства. А эти офицеры-воспитатели, люди, стоящие непосредственно у дела, высказываются единогласно против борьбы с курением помощью репрессий, указывая на нежелательные последствия строгих мер. Самые целесообразные мероприятия оказываются недействительными, если применение их находится в руках исполнительных органов, не верующих в успех дела и в пригодность употребляемых средств.

Поэтому, необходимо тщательно рассмотреть те доводы, которые приводятся против некоторых из указанных выше мер и, главными образом, против применения к курильщиками строгих мер.

Дело в том, что воспитанники, поставленные между запрещением курение под угрозой наказания и потребностью курить, развившейся под влиянием привычки, начинают всячески изощряться, чтобы безнаказанно удовлетворить этой своей потребности. И чем строже запрет, тем искуснее должны быть ухищрения.

Надо добыть денег, надо купить папиросы и спички, водворить их в корпус, хранить их там, надо, наконец, улучить удобный момент и выбрать подходящее место для курения.

Сколько тут нужно изобретательности и какою сетью лжи воспитанники принужден себя опутывать Нет сомнения, что эти привычные ухищрения, как результат ложного положения, не остаются без влияния на характер юноши и наносят ущерб его нравственности. В сознании воспитанников наказание связывается уже не с известным проступком, а со случайным обстоятельством - с тем, попался воспитателю, или нет. Многие курят изо дня в день, но так ловко, что не попадаются, другие же терпят только за свою неловкость. Отсюда мысль, что наказание несправедливо.

Далее, строгое преследование курения воспитателем, который сам курит, понимается как явная непоследовательность. Отношенья кадет к такому непоследовательному, и, по их мнению, несправедливому воспитателю, портятся. Откровенность уступает место лицемерию, доверчивость - озлобленности. Помимо этого, наличность в режиме заведения таких запрещений, которые заведомо и при том ежедневно нарушаются, колеблет в сознании кадет уважение к авторитету начальства, так как кадеты постепенно сживаются с мыслью, что бывают такие постановление начальства, которые необязательны к исполнению.

Наконец, нельзя отрицать отдельных случаев, когда курение привлекает воспитанников именно прелестью запретного плода. Это бывает особенно с натурами экспансивными, предприимчивыми, которых увлекает игра с опасностью и жажда приключений и которые в ухищрениях, неизбежных при курении, находят выход для избытка своей энергии.

Оставляя в стороне это побочное влияние запрещения, как исключительное по своему характеру, необходимо, однако, признать, на основании приведенных выше соображений, что, преследуя главную цель ограждение физического развития кадет от вредных влияний, мы прибегаем к средствам, которым наносят ущерб нравственному их развитою. Другими словами, мы находимся лицом к лицу с мерою антипедагогической, которой не должно быть место в учебном заведении.

Этой аргументами нельзя отказать в доказательной силе. Под влиянием ее среди лиц, стоящих у дела, возникла мысль, если не совершенно снять запрем с курение, то, по крайней мере, разрешить его в первой роте кадетских корпусов, с тем, однако, чтобы курение происходило лишь в определенном, отведенном для этой цели помещены. По отношению к прочим кадетам предполагалось оставить существующую систему преследования курения. При этом имелось в виду, что применявшиеся до сих пор меры не только не остановили курение в кадетских корпусах, но даже не уменьшили его (записка г.-лейт. Сухинского, стр. 3). Отсюда заключали, что, разрешив условно курение в 1-ой роте, можно было избавиться от вредных в педагогическом отношении последствий запрещения.

Что касается вреда, наносимого курением здоровью кадет, то с ним предполагалось мириться, как с неизбежным злом, размер которого со снятием запрещения не увеличивался.

Обследование, произведенное по поручению Августейшего главного начальника военно-учебных заведений в 1900 г. путем опроса 27 кадетских корпусов, показало, что этого взгляда держится 12 педагогических комитетов (44%), 15 директоров (67%).

Бесспорно, соображения в пользу частичного разрешения курения заслуживают полного внимания. Самый факт, что к ним примкнула почти половина корпусов, показывает, что соображения эти представляются для многих убедительными. Разделение же педагогов на два лагеря по вопросу о курении свидетельствует лишь о сложности вопроса и о трудности примирить между собою разнородные требования. Тем с большим вниманием следует относиться к доступным поверке выводам из известных или вероятных фактов. Малейший промах в этом отношении может дать перевес одному из мнений над другим и повести, таким образом, к нежелательным практическими последствиям. Нам кажется, что аргументация в пользу разрешения курения страдает как раз недомолвками, которые искусственно увеличивают ее доказательную силу, тогда как при объективном сопоставлении доводов той и другой категории перевес склоняется в пользу борьбы с курением вышеуказанными средствами.

В самом деле, положение вещей можете быть очерчено следующими образом.

При существующими режиме:

1) из числа начавших курить не менее 20% бросает курение,

2) остальные продолжают курить и терпят ущерб в нравственном отношении,

3) некоторый % из числа не курящих - какой именно, невозможно определить, - воздерживается от курения из страха перед последствиями.

В случае разрешения курить 1-ой роте:

1) моральный вред для 2/з примерно из числа курящих (именно для кадета первой роты) отпадает,

2) число начавших курить и бросивших курение значительно убавится, может быть даже сведется к нулю,

3) некоторое число воздерживающихся от курения из страха перед репрессиями - перейдет в категорию курящих.

В результате, число кадет, страдающих нравственно от последствия курения, уменьшится, но зато общее число курящих в заведении увеличится чувствительно, а с ними возрастет и сумма того вреда для здоровья, который курение наносит кадетам.

Работа воспитателя в 1-ой роте значительно облегчится, с разрешением в этой роте курения. Но не забудем, что в большинстве кадеты начинают курить, когда еще находятся во 2-ой роте. С разрешением курения в 1-ой роте, получится, что в одном и том же заведении за один и тот же проступок одних строго наказывают, а другим это деяние не ставится в вину. Последствия такого порядка обрушатся со всею тяжестью на воспитателей 2-ой роты, где и без того педагогическая работа протекает в наиболее трудных условиях, в зависимости от возраста воспитанников.

Наконец, если взглянуть прямо в глаза обрисованной выше опасности нравственного ущерба для кадет, занимающихся курением, то может быть, окажется, что она не так уж велика. Опыт показывает, что курящие кадеты, это - наиболее ненадежные, наименее удавшиеся, так сказать, в воспитательном отношении кадеты. И вовсе не потому, что они развращены курением, как можно подумать. А потому, что это субъекты, предрасположенные по особенности первоначального своего воспитания и складу характера не только к курению, но и вообще ко всякого рода нарушениям порядка и уклонению от предписанного им режима. Корень зла тут в приемах дошкольного, семейного воспитания, или вернее, в полном его отсутствии.

Курение и вредный для целей воспитательных психологический режим курящих в громадном большинстве случаев не представляет опасности именно потому, что находит в курильщиках подготовленную почву. Для мальчиков, замечавшихся и раньше во лжи, обманах и нарушениях правил заведения, курение с его необходимостью быть постоянно на чеку, укрываться, хитрить и лгать не представляет чего-либо нового по своей психологической основе. Можно даже пойти дальше. Можно сделать догадку, не начинают ли некоторые из кадет курить потому только, что находят в курении случай к упражнению некоторых неприглядных склонностей своего характера и дурных моральных привычек, привитых еще в детстве.

Если теперь вопрос о курении в кадетских корпусах не в блестящем положении, то не оттого ли, что у нас опустились руки в борьбе с этим явлением. И не лучше ли прежде чем капитулировать и сознаться в своем бессилии - что никогда не поздно - усилить и усовершенствовать npиeмы борьбы с этим злом.

Последний циркуляр по этому вопросу Главного управления военно-учебных заведений приглашает к работе в этом направлены. Пока результаты его не обнаружились, разрешать курение преждевременно.

Упомянутый же циркуляр полезен еще и тем, что обещает установить в заведениях однообразие во взглядах на курение. При практикуемых нередко, в целях педагогических, переводах кадет из одного корпуса в другой, разнообразие во взглядах различных корпусов на курение создавало тенденцию к равнению по тому корпусу, где в этом отношении предоставлены наибольшая льготы.

По крайней мере известны случаи, когда переведенный из чужого корпуса кадет 1-ой роты, особенно, если он привычный курильщик, рассказывал в преувеличенном виде, как легко и удобно курить в том корпусе, возбуждая этим кадет 1-ой роты завоевать себе такие же права и удобства. Этого не будет, если во всех корпусах по вопросу о курении будут руководствоваться упомянутыми выше циркуляром.

Было бы весьма целесообразно, если бы статистика по курению, хотя бы в виде числа случаев обнаруживаемого курения по классам за известный период, доставлялась из корпусов в Главное управление. Это дало бы возможность сделать полезный сопоставление и выводы и преподать на основании последних заведениям дальнейшая указания по этому вопросу.

Прения по докладам.

 После перерыва последовал обмен мнениями по содержанию обоих выслушанных докладов:

Генерал-майор фон Кох, директор Ташкентского КК

Из последнего доклада о курении можно усмотреть, что до сих пор ни наука, ни сама жизнь не дают достаточных данных, чтобы сказать, насколько употребление табака вредит вообще организму.

Но не может быть, как мне кажется, ни у кого даже малейшего сомнения в том, что курение в школьном возрасте представляется огромным злом для здоровья детей.

Курение, это - один из больших вопросов в жизни наших кадетских корпусов. По этому вопросу мы не имеем определенного решения и впадаем часто в тяжелые противоречия.

Все мы признаем, что курение в раннем возрасте - большое зло. Одни предлагают бороться всеми силами с этим явлением, другие находят, что в школе всякая борьба с курением бесполезна, т.е. не только не следует запрещать курить, а наоборот - необходимо разрешить: тогда куренье потеряет силу запретного плода и само собой прекратится. Одни предлагают для прекращена курения строгие меры наказания; другие говорят, что наказания совсем не помогут горю, а что следуете убеждать юношей, внушать им в чтениях и беседах, что курение для них очень вредно.

В действительности же от этого происходит то, что в одних корпусах курение преследуется очень строго, в других меньше, а в третьих на курение смотрят, что называется, „сквозь пальцы“.

В таком положении рассматриваемый вопрос не может оставаться в кадетских корпусах, ибо оно на практике приводит иногда к серьезным и нежелательным последствиям. Укажу на пример из жизни вверенного мне заведения.

Должен сказать, что в Ташкентском Наследника Цесаревича кадетском корпусе, как в заведении молодом, установился взгляд на необходимость самой строгой борьбы с курением. Признавалось, что если нельзя совсем прекратить курение, то можно борьбой ослабить вред от курения в том отношении, чтобы яда водилось в организм кадета как можно меньше. Известно, что выкурить в день 1-5 папирос не то, что 20-30. Чрезмерное употребление алкоголя вредно для человека, но в то же время и маленьким детям дают пить вино для поправления здоровья.

Одним из главных средств борьбы с курением в корпусе является установление самого строгого надзора за теми местами, в которых кадеты могут курить.

В начале настоящего учебного года в VII кл. поступил кадет - привычный курильщик, побывавший в двух других корпусах. Видя, что курить в корпусе, не будучи замеченным, очень трудно, он убедил наших кадет 1-ой роты начать открыто курить в клозете, где постоянно находится служитель, обязанный не допускать курения; рассчитывая на безнаказанность открытого курения массой, кадеты думали захватным правом сделать клозет местом для курения, как это установилось в некоторых корпусах, где в клозеты в известное время никто не заглядываете и не мешает кадетам курить.

Действительно, человек 25 попробовали демонстративно покурить один раз в указанном помещении, но этот массовый беспорядок сразу же прекратился, когда организатор его, не отличавшийся вообще добропорядочными поведением, был немедленно удален из корпуса.

При этом выяснилось, что кадеты считают крайне несправедливыми строгое отношение к куренью, которое в других корпусах преследуется далеко не в такой степени.

На такой почве могут возникать опасные беспорядки, за которые едва ли будете справедливо возложить всю вину исключительно на кадет.

Правда, в последнее время издан циркуляр о мерах для борьбы с курением в кадетских корпусах.

Но там, где уже установилось прочно курение, где оно толкуется кадетами как некоторое их право, особенно в 1-ой роте, там едва ли помогут злу указанный циркуляром меры.

Да и вообще, по моему глубокому убеждению, ни запрещение, ни разрешение курить горю нашему не помогут.

Если курение - школьная болезнь, то ее нужно лечить. При лечении иногда действуете верно самое простое средство. По отношению к курению следовало бы руководствоваться пословицей: „чем ушибся, тем и лечись“.

Ведь курение ни в каком случае не есть потребность человека. Всем курильщикам известно, что испытывает человек при первых затяжках табачным дымом, пока он не сделается добровольным рабом этой привычки.

Что же побуждает людей приобретать эту привычку?

Ответ один - тут действует только одна сила подражания.

Курит отец - курит и сын, курит воспитатель - будет курить и воспитанник.

Перестанут курить взрослые - с них непременно возьмут и дети пример.

Правда, весьма трудно ожидать такого похвального поведение от целого общества, но воспитатель обязан выполнить это требование, сколь бы оно ни было ему тяжело, ибо иначе он непременно поставит себя в весьма неприятное положение человека, который требует от своих питомцев то, чего сам не может выполнить. Последним циркуляром о курении предлагается лицам учебно-воспитательского состав не курить на глазах кадет.

Но кадет наших таким приемом не обманешь.

Итак, я утверждаю, что курение начинается у детей с подражания взрослым, так что и окончиться оно может только подражанием воздержанию от него у взрослых.

На это непременно возразят, что взрослому привычному курильщику трудно бросить долголетнюю привычку, что для этого надо много силы воли.

Но что же делать?

Ведь мы слышали здесь, какими высокими умственными и нравственными качествами должен обладать воспитатель. Слышали, какое огромное значение имеет вообще личный примерь в деле воспитания. Все с этим согласны, следовательно, в применении к вопросу о курении остается только поскорей перейти от слов к делу, и успех будет верный.

Капитан Петров, Ярославский КК, офицер-воспитатель

Борьба с курением в кадетских корпусах крайне трудна, трудна потому, что зло это распространено в весьма значительной степени и пустило глубокие корни. Борьба трудна и потому еще, что кадеты видят распространение курения повсеместно: курят родители, воспитатели, и никто не находит это вредным и безнравственным. Сами родители в большинстве снисходительно смотрят на курение своих сыновей и даже разрешают им курить вопреки запрещению со стороны заведения. Были случаи, что в посылке от родителей кадету находили табак и гильзы.

Одной из крайне желательных общих мер явится, таким образом, отобрание от родителей, при приеме малолетних в заведение, особой подписки о том, что ими в интересах здоровья своих детей и поддержания правил принятого в заведении порядка будет установлен самый бдительный надзор и неуклонное преследование их питомцев в случае попытки ими курить во время нахождения их в отпуску. Нарушение таковой подписки должно влечь за собой обязательство взять воспитываемого в заведении на свое попечение.

Курение в младших ротах составляет явление довольно единичное, и редкие случаи его объясняются лишь как шалостью на почве подражания, частью же новизной не испытанных ощущений.

К числу причин внешних, т.е. влекущих вне стен заведения, можно отнести следующие:

1) пример старших; так как во всякой без исключение семье есть курящие, то малолетние, видя пример дома и дыша там сплошь и рядом пропитанной табаком атмосферой, невольно и постепенно приучают свои легкие к восприятию никотина и являются таким образом предрасположенными к курению;

2) обычные детские шалости в подражание взрослыми и старшим товарищам, начинающаяся обыкновенно с изготовления бумажных трубок и набивания их золой из печей, а впоследствии чаем и курением его;

3) вообще пребывание в отпуску, где имеется значительное количество различных влияний и такое стечение обстоятельств, как большое количество свободного времени и сплошь и рядом отсутствие правильно поставленного надзора;

4) преждевременное смешение возрастов в свободное от занятий время, что наблюдается в гражданских учебных заведениях из приготовительных и младших классов, из которых в данное время весьма часто комплектуется прием малолетних в корпуса;

5) переезд домой на время праздников Рождества Христова и Св. Пасхи в так называемых „кадетских“ вагонах, где они видят своих старших товарищей с папиросами в зубах, с сознанием собственного достоинства уверяющих, что в старшей роте курить можно, ибо „начальство смотрит на это сквозь пальцы“;

6) посещение в праздничные дни, совместно со старшими товарищами, различных зрелищ и увеселений, где во время антрактов в уборных и клозетах сплошь и рядом раскуриваются папиросы.

К числу причин внутренних, т.е. вытекающих из правил общепринятого в заведениях порядка, нужно отнести следующие:

1) общение всех возрастов во время устраиваемых спектаклей, балов и концертов, где малыши попадают, в случае надобности, в накуренные и обильно дымные ватерклозеты старших рот, наглядно говорящее о том, какие льготы и вольности их ожидают в будущем. Попутно нельзя не упомянуть о перерывах во время общих спевок и сыгровок оркестров, где старшие кадеты отправляются покурить, а младшие тянутся за ними для отправленья своих надобностей;

2) времяпрепровождение остающихся кадет на летние каникулы, так как, в виду незначительного количества остающихся и необходимости соединенья всех возрастов вместе, является широкое поле деятельности для подражания и различных шалостей; к тому же и деятельность воспитательского персонала, утомившегося работой в течение учебного года, волей – не волей ослабевает. К числу мероприятий против курения в младшей роте необходимо отнести лишь меры пресечения, а никак не меры карательные, так как при хорошо поставленных и правильно организованных мерах пресечения проступков подобного рода будут крайне редки и явятся не актом противодействия распоряжениям начальства, а лишь детской шалостью, исключать из заведенья за которую положительно жестоко.

Вообще, при правильно поставленном воспитании, ответственность за содеянное должна повышаться с возрастом: что можно простить мальчику, того нельзя простить взрослому юноше. К числу мер пресечения можно отнести следующая:

1) кадеты в свободное от занятий время никоим образом не должны находиться в классных помещениях, если там не присутствую гг. отделенные офицеры-воспитатели, так как рота, разбросанная по классным отделениям, находится вне сферы продуктивного наблюденья гг. дежурных офицеров-воспитателей;

2) классные и ротные помещения не должны заключать в себе каких-либо удобных табакохранилищ, как-то ниш, подымающихся половиц, чемоданных комнат и. т.п.;

3) клозеты рот должны быть хорошо вентилируемы и содержать в себе достаточное количество очков и писсуаров, во избежите скопленья в них излишнего числа ожидающих очереди кадет. При таком условий клозеты, находящееся под наблюдением надежного дядьки, могут быть открыты лишь в перемены между уроками; в прочее же время исключительно лишь в пределах необходимых. Т.е. известными периодами времени (так, напр., в течение часа после обеда и за 20 минут до сигнала на вечерние занятия и т.п.);

4) увольнение в отпуск младших кадет на праздники Рождества и Пасхи производить днем ранее, дабы дать им возможность следовать отдельно от кадет старших рот;

5) содействовать, по возможности, каникулярному отпуску кадет на летние вакации.

В средних ротах, т.е. в 4-м и 5-м, а иногда и 3-м классе под влиянием тех или других из вышеуказанных условий являются „покуривающие“ кадеты, постепенно обращающееся в „заправских курильщиков“, на коих самые суровые меры воздействия сплошь и рядом не производят никакого впечатления. Это тот опасный возраст, где приучаются к табачному дыму, здесь именно и формируются кадры курящих, пополняющие старшие роты.

В этом возрасте обыкновенно наступаете период полового развития, и воспитанники переживают труднейшие моменты своей жизни. Вся беда в том, что в возрасте являются переживающие и не пережившие этот период, т.е. юноши и дети. Является изобилие проступков самого грубого активного характера, и проступок курения бледнеет своею пассивностью, являясь тайным нарушением установленных в заведении правил. Здесь, действительно, борьба с курением крайне трудна, и если она ведется энергично, то в ней офицер-воспитатель может потерять свои душевные силы и нравственное влияние на кадет; здесь создаются, в связи с другими проступками, нарушения теплых и доверчивых отношений и недоразумения, доходящие до взаимного озлобления. В виду этого, при тщетности усилий, а подчас и безуспешности репрессивных мер, борьба здесь сплошь и рядом сводится к сбавке баллов за поведение, после чего, в виду невозможности сбавлять далее, взыскание обыкновенно ограничивается арестом и душеспасительною надписью в соответствующей графе дневника „разъяснение проступка“, под чем необходимо разуметь краткий трактат по большей части курящего воспитателя о том, что курить вредно, и никотин, как яд, действует на легкие.

Помимо этого, одним из тормозов борьбы с курением в этом возрасте является значительное количество более серьезных проступков, отодвигающих табак на второе место. Нельзя не упомянуть и о том, что по адресу более взрослых курильщиков могут явиться такие аргументы: „он сильно запоздал, товарищи моложе его и в старшей роте курят, не подвергаясь репрессиями; все равно через несколько месяцев перейдет и будет курить“. В данном возрасте, т.е. в средних ротах меры пресечения хотя и применимы, но не в той полноте, как в младших; поэтому здесь безусловно должно быть отведено соответствующее место и мерам карательным, так как там, где формируется характер, должна быть произведена и ломка его в должном направлении, т.е. в подчинении воле воспитывающего воли воспитываемого. Репрессиям безусловно должны предшествовать беседы воспитывающего, при условии, конечно, его достаточного знакомства с рассматриваемым вопросом и возможностью популярного изложения в доступной возрасту форме.

Уместно оговориться, что литература по этому вопросу крайне бедна и мало популярна. Составление двух - трех популярных брошюр, не требующих при чтении каких-либо знаний физиологии и анатомии, на предмет снабжения ими библиотек, было бы очень желательно. Найдя такую книгу и прочтя ее случайно, по доброй воле, воспитанник проникнется к изложенному большими доверием, чем к словам воспитателя, сплошь и рядом курящего и своей беседою, по мнение питомца, исполняющего лишь букву инструкции. Кадеты старших рот являются такими же курящими, как и взрослые, чувствующие такую же потребность в курении и позыв к отраве никотином. К перешедшим из средней роты здесь присоединяются те, кого удерживала боязнь взысканий или собственное благоразумие; присоединяются в виду особенностей доступности курение и безнаказанности, присоединяются и те, кои находят, что это, „придает солидность“. Ватерклозеты, вечно полные посетителями, обращаются в клубы, где предупредительно выставляются ведра или ушаты с водой для окурков. Не неся взысканий за набивку папирос и хранение табака, кадеты не несут взыскания за курение. Помимо такой, более чем странной, постановки вопроса о курении, борьба с ним особенно тяжела, в виду того, что оно происходит не случайно, а регулярно, т.е. пустило глубокие корни. Это наглядно подтверждается, если проследить суточное курение воспитанников (т.е. известный круг).

При таком порядке, как упомянуто выше, т. е. при правильном и регулярном курении, существует множество необъяснимых явлений. Во время экскурсий и прогулок кадет обыкновенно распускают „оправиться“, другими словами - покурить; и вот на лоне природы наблюдаются две группы: в одной курят воспитатели, а на почтительном расстоянии кадеты. Тут как будто существует какое - то молчаливое соглашение. Курят подчас кадеты и в квартирах своих же воспитателей, в их присутствии при катанье на лодке, так как тут уже удалиться некуда; курят на вечерах и в офицерских собраниях.

Нельзя не констатировать тот прискорбный факт, что курение пустило глубокие корни и почти получило право гражданства. Борьба здесь крайне трудна, и успех ее зависать всецело от продуктивности таковой в средней роте. Сохранение организма 16-17-летних юношей должно в данном случае являться главной задачей воспитателя. Помимо этого, не нужно забывать, что кадетские корпуса обязаны воспитывать сильных не только телом, но ли духом молодых людей, т.е. способных обуздывать свои привычки, наклонности и даже страсти в интересах общего дела, к которому они готовятся, т.е. служению престолу и родине, непременным условием чего является повиновение. О повиновении трактует и Божественное Учение, которым должно быть проникнуто воспитание в наших кадетских корпусах. К числу мер нравственного воздействия на массу кадет необходимо отнести желательный лекции по гигиене, от 1 до 2 часов в неделю, с соответствующими отделом о курении.

В старшей роте среди курильщиков всегда можно наблюдать случаи ослабления памяти, развития грудных заболеваний у субъектов к тому расположенных, понижение способностей и т. п. явление, которые дадут безусловно богатый материал для бесед воспитателя. Результаты записей по спирометру и понижение их в санитарном листе могут служить синтетическим способом доказательства вреда курения. Более частые медицинские осмотры, с предупреждением со стороны врача тех из курящих, на ком вред курения дает осязательные результаты, будут также вполне уместны и полезны.

Нельзя, конечно, согласиться с тем, что репрессивные меры в старших классах не могут иметь места.

Напротив, здесь необходимо твердое проведение принципа: „кому больше дано, с того больше и спрашивается“ в случае безуспешности борьбы мерами нравственного воздействия, для упорных курильщиков может явиться действительными средством ограничение балла за поведение известной предельной нормой. Общими же мерами для борьбы с курением может явиться воспрещение продажи табачных изделий воспитанникам кадетских корпусов, что может. быть достигнуто особым правительственным распоряжением по соглашению с министерством внутренних дел подобно тому как нижним чинам воспрещена продажа водочных изделий. Не так давно был отдан приказ по военному ведомству, вменяющий в обязанность всем военнослужащими следить за неуклонными исполнением обязанностей воинского чинопочитания воспитанниками военно-учебных заведений и предписывающий о всех замеченных отступлениях сообщать начальству корпуса с отобранием билета, и в случае возможности с препровождением виновного в корпус; издание подобного же приказа по поводу курения кадет, с подтверждением, что курение категорически воспрещено, явилось бы также целесообразною мерою, так как в данное время армия, за исключением разве молодых офицеров последних выпусков, далеко не осведомлена в истинном положении дел, и многие считают вполне естественной просьбу кадета хотя бы в вагоне или на пароходе о разрешении курить. С таковой просьбой большинство смело и уверенно обращаются к любому из военнослужащих не военно-учебного ведомства. Говорю это не как педагог, а как офицер, недавно снявший форму строевой части. Будем надеяться, что разосланный недавно циркуляр ГУВУЗ по поводу борьбы с курением вызовет живой обмен мнениями педагогических комитетов, и глубокое значение его не будет сведено лишь к воспрещению курить на глазах кадет лицам учебно-воспитательного персонала, что повлечет за собою не только глухие насмешки, но и издевательства воспитывающихся над воспитывающими. Я лично не курящий, хотя дома был всегда в табачном дыму, и мне курить не запрещали; отношу это не к каким-либо своим качествам, а исключительно к образцовой дисциплине того кадетского корпуса, где я имел честь получить свое воспитание; у нас в выпуске было только 2 курящих, и то они курили редко; правда, в отпуску курили больше, но в корпусе никто не смел, так как все знали, что их за это ожидает.

Доктор С. А. Острогорский

Сергей Алексеевич Острогорский, действительный статский советник, доктор медицины, один из основоположников Санкт-Петербургской и Российской школы врачей-педиатров, крупный специалист в вопросах школьной гигиены. Один из первых директоров высших курсов П. Ф. Лесгафта, почётный лейб-педиатр Двора Его Императорского Величества.

В 1901 году, оставив клинику в медико-хирургической академии, С. А. Острогорский занял должность старшего врача в Николаевском кадетском корпусе.

С 1905 года на педагогических курсах преподавателей ведомства военно-учебных заведений Сергей Алексеевич начал чтение лекций по школьной гигиене.

С большим интересом выслушал я оба реферата о курении. Вопрос этот очень важен, и ему я уделяю всегда при чтении лекций на курсах офицеров-воспитателей возможно больше внимания.

Сегодня вопрос о курении рассматривался с двух сторон:

1) насколько оно вредно, и

2) как с ним бороться.

Первый референт для доказательства вреда привел ряд статистических данных. Эти данные представляются мне, однако, совершенно не убедительными. Статистическим методом можно пользоваться с большою осторожностью. Только тогда можно сравнивать два явление, когда все условия, кроме одного, одинаковы. Здесь же этого нет, и потому всегда можно считать не доказанным, что неуспешность зависит от курения, а не от другой причины. Приведу другой пример из той же области. Фабричным работницы на табачных фабриках дают больший % недоношенных и слабых детей, чем на других фабриках. Мало того, при кормлении детей грудью матери-табачницы дают больший % смертности, чем при искусственном кормлении, между тем как во всем миpе наблюдается обратное, т.е. что искусственное кормление дает больший % смертности, чем грудное. Очевидно, вредное влияние табака через матерей сказывается даже на плоде и на кормимых младенцах.

Непосредственное влияние никотина на организм человека доказано наукою, а вред этот проявляется и на нервной системе, и на слизистых оболочках, и на сердце, и на железах, но этот вред проявляется не сразу, не как острое, а как хроническое отравление, рано или поздно ведущее к изнашиванию тканей, к ослаблению противодействия в борьбе с болезнями, (оппонент привел несколько примеров физиологического характера). Если высказываются сомнения во вреде курение, то это объясняется только тем, что курящие никогда не будут в этом вопросе достаточно объективны.

Итак, в настоящем собрании мне бы казалось лучше не касаться физиологического вопроса о вреде курения, который надо признать доказанными наукою, а все время отдать на обсуждение педагогического вопроса о борьбе с курением. вопрос этот необходимо так или иначе разрешить, потому что надо сознаться, что борьба эта до сих пор велась почти безрезультатно. И трудно ожидать, чтобы человек, держа папиросу в зубах, мог убедить своего воспитанника во вреде курения. Обмен мнением опытных педагогов по этому вопросу чрезвычайно важен, и я с интересом жду, что скажут нам дальнейшие оппоненты.

Подполковник Сафонов, офицер-воспитатель Полоцкого КК.

С курением надо решительно бороться. Молодые корпуса находятся в лучших условиях -  у них еще не установились традиции; в старых - же корпусах дело обстоит иначе. Официально курение воспрещено, фактически - курят.

Следовало бы самыми решительными образом запретить курение. т.к. в противном случае получается нежелательная двойственность, лицемерие: 1-й роте почти официально разрешают курение, лишь бы курили в отведенном помещении, но в это помещение офицер уже не заглядывает; при этих условиях и во 2-й роте курят, но не официально, и лишь в 3-й роте почти не курят, благодаря возможности более строгого режима. В семьях кадет также усложняется борьба с курением, раз в корпусе на это смотрят сквозь пальцы; в конце концов родители сами начинают присылать табак.

Но в чем же должна заключаться борьба? В тщательном надзоре и в решительных мерах без опасения массовых беспорядков.

Подполковник Трубников, офицер-воспитатель Одесского КК

Бороться с курением кадет воспитателю приходится уже с первых классов корпуса. Уже среди поступающих в корпус малолетних обыкновенно имеется значительный % мальчиков, знакомых с курением. Я не скажу, что это привычные курильщики, как это говорилось в одном из рефератов, но, во всяком случай, знакомые с табаком, шалившие им. Taкие мальчики, освоившись с жизнью в корпусе, в скором времени начинают делать попытки возобновить эти шалости. Здесь-то воспитателю и представляется повод начать борьбу с курением и, раз начавши, не прекращать вплоть до выпуска кадет данного отделения. Покончивши с первыми попытками воспитанников в этом направлении, нельзя ни минуты думать, что покончено с ними надолго, попытки курить неизбежно будут повторяться, если воспитатель не будет стремиться предупредить их.

Какими средствами бороться с курением? Я не исключаю в младших классах, а при известных обстоятельствах и в старших, мер репрессивных, но в применении их считаю необходимою большую осторожность, и не в них я вижу сущность борьбы. Строгими взысканиями можно заставить воспитанников искуснее прятаться, хитрее обманывать воспитателя и в этом даже находить прелесть риска. Ведь одною из причин распространенья курения в корпусах и является сладость запретного и жажда деятельности, соединенной с опасностью. Что одними репрессиями нельзя уничтожить курения, мне кажется, доказывает прошлое многих корпусов.

Нечего бояться примера взрослых; дурной пример последних для кадет вовсе не должен быть обязателен. Кадеты отлично различают степень проступка в курении и в употреблении спиртных напитков.

К курильщикам применяли самые строгие наказания, их удаляли из корпуса, но курение не исчезало. Деятельную, отважную натуру эти меры только возбуждают на борьбу. Надзор, конечно, нужен, но нет надзора, бдительность которого нельзя было бы обмануть.

Сущность успешной борьбы с курением я вижу в настойчивых, при всяком удобном к тому случае возобновляемых, убежденных беседах воспитателя с кадетами по этому вопросу и в его личном на них влиянии. Задачею этих бесед должно быть: наглядные доказательства вреда курения для здоровья юношей и устранение из их сознания тех ложных представлений, который наталкивают их на курение. Им кажется, что курить красиво, что, взявши папиросу, мальчик уже становится похож на взрослого; надо доказать, что это не красиво, а смешно, и сходство со взрослым если и есть, то карикатурное. Им кажется, что в нарушении запрета, в разного рода ухищрениях и рискованных предприятиях, с целью провести воспитателя и раздобыть папирос, много молодечества и даже героизма; надо доказать, что героизм неразрывно связан с благородством, а благородства в стремлении обмануть мало.

Думаю, что авторитетный воспитатель весьма многое может сделать в этом направлении. Я знаю отделение (думаю, что это не единичный факт), в котором к выпуску из 24 кадет, курящих табак, было 6 человек. Из них 4 вступили в состав отделения в качестве второгодников в VI и VII классах и только два курящих кадета принадлежали к коренному составу отделения.

Помощник инспектора классов Пажеского корпуса полковник Полторацкий А.В.

Вопрос о курении один из самых старых; им занималось бесконечное число комитетов; по поводу его рассылалось из Петербурга множество предписаний. все это говорит о его важности. Когда обсуждался вопрос о созыве нынешнего съезда, было высказано пожелание, чтобы на съезде главный голос принадлежали воспитателям - практикам, чтобы вопросы обсуждались не отвлеченные, а возможно жизненные

Вопрос о курении несомненно принадлежит к ним. Но как раз при его решении воспитатели -практики менее всего имеют права голоса. Для твердой постановки вопроса о вреде курения прежде всего нужны специальные научные знания; необходимо обращаться к врачам. Но и врачи далеко еще не пришли к окончательному мненью о степени вреда курения. Можно только сказать уверенно, что курение никому не полезно, а большинству вредно. А раз дело обстоит так, с курением необходимо бороться. И вот только здесь имеет цену опыт воспитателей - практиков.

Опять раздаются голоса в пользу мер строгости. Но ведь все эти меры перепробованы и все оказались недействительными. Подавленное насильственное желание, как сжатая пружина, затем действуем при первой возможности еще с большей силой.

Прежде всего скажу, что бороться с курением могут только те, кто сам глубоко верит, что курить вредно, а таких среди нас немного.

в Швеции борьба с курением ведется так (надо сказать, что шведы в общем курят больше русских): во всех учебных заведениях никто и нигде не имеет права курить -  ни сам ректор, ни учителя, ни гости, ни, конечно, ученики; нигде в школьном здании вы не найдете окурка и не услышите запаха табачного дыма. Закрытых учебных заведений в Швеции нет; поэтому ученики могут, конечно, курить по окончании классов дома, если родители за этим не смотрят; но ни на улицах, ни в общественных местах, ни на школьных прогулках ученики не имеют права курить. Все преподаватели, кроме личного примера (воздерживаясь от курения в учебное время), обязаны при всяком удобном случае выяснять учениками вред табака и алкоголя и притом не голословно, а опираясь на строго научные данные. Большую пользу приносить тут превосходная шведская статистика и наглядные таблицы; конечно, не такие, как составленные с затратой массы непроизводительного труда референтом, взявшим в основу своих вычислены совершенно шаткий и не научный признак - успешность, т.е. балл, изменяющийся от массы причини, не поддающихся учету (напр., слабость характера преподавателя, настойчивость воспитателя и т.п.). в основу таких вычислений и таблиц должны браться точные медицинские наблюдения. точные изменения, точные записи заболеваний и смерти. Нужны таблицы, иллюстрирующие вопрос „курение, как фактор, понижающий физическое здоровье“. Такие таблицы были бы весьма убедительны. Выставленные же здесь доказывают не вред курения, а трудолюбие их автора.

Подобно тому, как в Швеции с курением учеников успешно борются личным примером старших и постоянными искренними убеждениями во вреде табака, следуете бороться и у нас - прежде всего личным примером и проповедями убежденных противников табака.

Одни же запрещения, за соблюдением которых будут наблюдать неисправимые курильщики, никогда не достигнуть пели.

Затем, позвольте мне сказать несколько слов о себе лично.

В Швеции мне приходилось бывать на собраниях „армии, спасения“. Там очень часто выступают „кающиеся грешники“, подкрепляя своими показаниями слова проповедника. Так вот, на сегодняшнем собрании я хочу исполнить роль такого „кающегося грешника". Мой отец не курил. Сам я начал курить в 20 лет. Курил одно время страшно много. Вреда от этого не замечал, т. к. объяснял разные болезненные явления, напр., сильное расстройство нервов, другими причинами, а не курением. Лишь в последние года я познакомился с высокообразованным врачом, который объяснил мне, что моя нервность происходит главными образом от неправильной деятельности сердца, а это - от курения, т.к. никотин сердечный яд. Этот врач потребовал категорически, чтобы я бросил курить. Я поверил не сразу, но в конце концов должен был поверить. Вот уже полгода, как я не курю и чувствую себя гораздо лучше.

Военно-учебная служба, господа, требует постоянного напряжение нервов. И мой совет: бросьте курить, и ваши нервы значительно укрепятся.

Капитан Заржецкий. Евгений Адамович, офицер-воспитатель 3-го Московского КК

Вопрос о мерах для борьбы с курением еще недостаточно исчерпан, и мне кажется, что каждый из нас должен поделиться - кто опытами, а кто сведениями, почерпнутыми со страниц педагогической литературы.

Сегодня предлагались всякие меры для борьбы с курением. Все они могут быть сведены к двум группами - просветительного и репрессивного (карательно-запретительного) характера.

Какие же из них наиболее целесообразны?

Суммируя высказанный мнения, приходим к тому заключению, что большинство мнений выражает порицание мерам репрессивного характера и рекомендует одни просветительные.

Так ли это? И пока мы еще не перешли на путь „премудрого незнания иноземцев“, посмотрим, как на этот вопрос смотрят в Западной Европе.

В большинстве западно-европейских государств вопрос о курении - вопрос старый, и правительства давно уже активно борются с этой пагубной привычкой к курению табака посредством мер запретительных (См. статью д-ра Смирнова („Педаг. Сборн.", Сентябрь, 1908 г.).

В Англии, по инициативе общества, проведен через парламент закон, запрещающей дирекции продажу табака учащимся моложе 16 лет.

Нарушение этого закона карает штрафом родителей и опекунов до 40 шиллингов, а торговцы теряют право торговли в течение 5 лет. Достойно внимания, что только из городов Эдинбурга и Лейта подано врачами до 200 петиций в парламент о необходимости проведение этого закона.

В этом же смысле проведены законы в Австрии, Франции и 33-х Северо-Американских Штатах через парламент.

10 лет тому назад подобный же закон проведен через стортинг и в Норвегии (а в 1900 г. и в Японии).

Эта экскурсия в западно-европейские государства имела целью показать, что на западе не только не порицают мер репрессивных, но даже само общество добивается проведение их в законодательстве.

Переходя к мерам просветительного характера, мы видим, что на западе различные антиникотиновые общества, союзы и ферейны ведут борьбу с курением посредством распространения популярных сочинений, публичных собраний с рефератами на тему о вреде курения, с указанием вредного его результата для дыхательных и пищеварительных органов.

Одним ли воспитанникам внушать необходимость этих мер?

Сегодня мы слышали, что дети начинают зачастую курить в дошкольный период, с 8-летнего возраста.

Мы знаем также, как индифферентно смотрят на курение родители кадет, зачастую предлагая им табак наряду с нарушением всех других требований корпуса и гигиены.

А потому я утверждаю, что одной из радикальнейших мер в борьбе с курением было бы возможно более тесное сближение семьи со школой, путем посещения родителями наших педагогических комитетов или собрании, на которых читаются рефераты.

Тогда, прослушав, например, реферат д-ра Мендельсона, констатирующего, что из 20 молодых людей, тяжело больных дыхательными органами, выздоровело 6 и получило облегчение 10 по прекращению курения, родители кадет перестали бы быть тормозом школы в деле борьбы, с курением, а школа нашла бы в кадетских семьях не критиков ее распорядков, а солидарных с нею союзников в деле воспитании дорогого им молодого поколения.

Генерал - майор Попов Николай Петрович.

После беспощадных слов, сказанных здесь по адресу курильщиков, начавших курить еще в корпусе, после выраженного слишком смелого взгляда, что они составляют дурную часть нехороших воспитанников, мне, нераскаянному курильщику со школьной скамьи, естественно с смущением всходить на эту кафедру. Но страшен грех, да милостив Бог, и я превозмогу волнение, так как смею утверждать, что множество курильщиков премилые люди, прекрасные работники и очень полезные деятели.

Не стану говорить о сурово глядящих на меня страшных иллюстрациях статистических данных о зле курения: ничтожная их ценность была уж взвешена пред вами. Я прямо и уверенно признаю: курение - вред. Дело лишь в том, как бороться с ним, какие меры принимать против искоренения у молодежи этой дурной привычки?

Тут указывали средства, которые, говорят, будут пригодны. Ссылались на приемы, применяемые в шведских школах; но было попутно указано, что в Швецы школу с интернатом трудно встретить, следовательно, практикуемые там меры в кадетских корпусах едва ли окажутся полезными. Не вижу я пользы в шведском npиeмe; судя по описанию, он сводится к тому, чтоб не коптились стены школы, а не внутренности ее питомцев; такими приемами я не интересуюсь.

Указывают на беседы о вреде курения, на ознакомление с научными опытами, как на хороший путь к желанной цели; рекомендуют и строгие запрещения, и взыскания за их нарушение. Это прием не новый, имеющий уже истории своего применения и, прибавлю, своей бесплодности: ведь курениe в школе прогрессирует. Я считаю такое явление естественным. Сегодня мы слушали обстоятельное описание фактов, добытых научным путем. Нас они, конечно, глубоко убедили во вреде курения. А молодежь ими довольствуется, или нет? Верит в их неопровержимость? Отвечу - нет, не верит и не признает неизбежности вреда от курения.

Вопрос о вреде курения и в науке твердо не решен. В среде людей, обладающих необходимыми в данном случае научными знаниями, есть лица, не признающие убедительности произведенных опытов; быть можете, они не пишут научных трактатов, но с мнениями их воспитанники школ знакомы. Сверх того, предсказываемые опасным для здоровья и жизни последствия курения не всегда оправдываются в действительной жизни, и во всяком случае вред этот, скопляющейся очень медленно, воплощается в форму явного страдания по истечении длинного срока после начала привычки. Поэтому, речь о нем не подтверждается своевременным наглядными опытом и не вызываете воздерживающего страха, какой внушает угроза немедленной и неотразимой кары. Не одно множество pro, но и все contra вреда курения знакомы молодому поколению, и так как contra ближе сердцу шалуна, оправдываете, его желание вооружиться папиросой и стать похожими на взрослого мужчину, то мальчик и отдает им предпочтение.

Возьмем, например, слышанную нами сегодня повесть о томи, как лягушке вспрыснута была доза лимонно-кислого никотина, как лягушка после этого вздрогнула и покинула сей лучший из миров. Где в этом эксперименте, с точки зрения юного критика, неотразимость заключения, что курение человеку вредно? В какой мере приведенный опыте сближен с явлением курения папирос; одинаково ли действует последовательное вдыхание малых порций табачного дыма и непосредственное введете заметных порций яда в кровь; тождественно ли физиологическое действие табачного дыма и лимонно-кислого никотина?

Надо согласиться, что в вопросах этих нелепого нет ничего. И далее еще: „quod licet Jovi, non licet bovi“, говорилось в древности, что приличествует Зевсу, то не подобает быку, и чем человек может спокойно наслаждаться, в том для лягушки таится смерть. Сколько, в самом деле, мы видим примеров долголетия закоренелых курильщиков.

Позволю себе напомнить анекдот. В.Гюго в ответной речи на приветствие президента республики в день 80-летия поэта выразил убеждение, что ясность великого ума, блеск своего поэтического дарования и самую жизнь сохранил он до преклонных лет, благодаря только тому, что никогда не пил вина и не осквернил себя табачным дымом. Не менее маститый президент сказал в ответ: в течение моей долгой жизни я с удовольствием пил душистое вино виноградников моей обожаемой Франции и с наслаждением вдыхал аромат сигар, приготовленных искусными руками сынов прекрасной ее соседки - Испании и только потому в день юбилея лучшего из сынов Франции я, в качестве ее первого гражданина, с юношескими восторгом приношу ему горячий привет родины. Так противоположны взгляды на курение.

Успешная борьба с курением остается пока неразрешимой задачей. Сомнение в силе вреда курения живет в сердцах у молодежи, которая в наши дни начинаете курить с более раннего возраста и курить больше, чем в те времена, когда ваш покорнейший слуга сидел еще на школьной скамье. Скорее можно утверждать, что борьба с курением школьников становится все труднее и бесплоднее, чем наоборот. И если бы меня спросили, почему, я сказал бы: потому, что изменились времена. Люди стали менее устойчивы, родительские чувства сделались рыхлее, менее мужественны, положение детей в семьях резко изменилось: решающее значение слова старших перешло к капризу детскому. Не только нужды и потребности, но и мелкие желания и прихоти ребенка стали руководящим началом во многих семьях. Устойчивая твердость принципов воспитания сменилась рабски-подчиненным чувством слепой родительской любви, и упорная настойчивость попыток школьника курить встречает теперь в семье не строгие окрики, а лишь заискивающую просьбу: бери деньги, купи табаку, но в школе кури так, чтоб не поймали. Как при таких условиях бороться с курением в учебном заведении? Неужели запрет директора действуете сильнее, чем разрешение родного отца? Успехи борьбы достижимы только при согласных твердых мерах семьи и школы. А пока школе следует относиться к курению с большою сдержанностью, хотя и с осуждением. Бесцельна строгость наказания там, где от взыскания нельзя ждать пользы.

Личный мой взгляд на курение в школе таков: в младших классах надо создать фактическую невозможность курения путем непрерывного надзора и осмотров всех хранилищ, в средних  -  запрещение пояснять беседами о вреде курения и ссылками на факты научных исследований, а в старших, - попросту устроить курильную комнату, чтобы эта вредная забава происходила не в таких местах, в которых и без курения по долгу оставаться не полезно.

После перерыва заседание продолжалось под председательством ген.-лейт. 3. А. Макшеева (член Президиума).

Офицер - воспитатель Симбирского КК подполковник Бурков сделал доклад на тему:

„Леность и борьба с нею“.

Эпиграфом к докладу я взял великий завет Амоса Коменского: „воспитатель юношества есть слуга природы, а не господин ее“. - вопрос о лености еще не вполне разрешен... Между тем вопрос этот насущный, заслуживающей полная внимания к себе.

В январской книжке „Педагогического Сборника 1908 г. “ г. Ленской в статье „О причинах малоуспешности кадета“ (стр. 32) по поводу лености говорит следующее: „Трудно указать, как велик процента ленивых, но во всяком случае этот процент весьма велик и иногда возвышается далеко за 50%“. Далее г. Ленской говорить: „Такими образом, леность - это громадное зло, с которыми необходимо вести усиленную и неослабную борьбу учебно-воспитательному составу“. Чтобы вести борьбу с кем или с чем-либо, надо прежде всего выяснить себе, что представляет собою противник и каковы его наиболее сильные и слабые стороны.

Если леность явление простое, то нельзя ли его совсем устранить, или выделить и производить над ними эксперименты? Если же лень явление сложное, то нельзя ли определить ближайшие, наиболее характерные признаки его, а также и те силы, которые постоянно или случайно влияют на леность или порождают ее?

Устанавливая тот или иной взгляд на лень и ее источники, мне кажется, будет не лишним сперва вспомнить мнения, разбросанные по этому поводу в педагогической литературе.

Доктор Флери в своем трактате „Лень и ее лечение" основным тезисом провозгласил, что „лень есть безволие или болезнь воли, но не злая воля". Леность, по мнению Флери, обыкновенно соединена с замедленной, ослабленной волей, а также с замедленными питанием (обменом веществ в теле), вследствие чего лентяи по большей части диспептики или невропаты. Г-н Роков в статье „Леность и лентяи" детскую леность называет жалкими предрассудком. По мнению Рокова „в детской среде лентяя нет на деле, никогда не было и не должно быть. Лень - продукт воспитания, а не органический порок и проявляется у взрослых, а не у детей“.

Выходя из положения, что безделье невыносимо ребенку, Роков заключает, что детская лень учащихся в большинстве случаев есть желание переменить одно занятие на другое.

Каптерев в статье „О лени" так определяете природу ее: „лень, есть наименьшая деятельность при наибольшем числе приятных состояний; минимум деятельности, при максимуме удовольствия“. Считая безволье не необходимыми признаком лени, Каптерев главный источник ее видите в пассивной стороне человеческой природы: „мы, - говорит Каптерев, - двусторонние существа: отчасти мы деятельны, отчасти пассивны“. Г. Оболенский в статье „Характеры и классификация их“ считает, что бывает леность, обусловливаемая патологическими причинами. Тогда леность выражается в стремлении организма к наименьшему напряжению своих сил, а после напряжения к продолжительному отдыху, а если и к деятельности, то лишь не требующей активного напряжения, напр., игры, забавы, где внутренняя самодеятельность не упражняется. Этот вид лености г. Оболенский считает продуктом общей анемичности и вялости организма, медленности его отправления и недостаточности его жизненной энергии. Леность же у нормального ребенка - продукт нелепого воспитания, которое не позаботилось выработать привычек активного внимания и задерживающих центров.

Профессор П. Лесгафт в сочинении „Школьные типы“ в главе о флегматическом темпераменте так говорит: „вялость (флегма) не должно смешивать с ленью; первое явление зависит от слабой возбуждаемости, а последнее (т.е. леность) есть понижете деятельности вследствие ее притупления“.

Доктор Вирениус в статье „К вопросу о подготовлении учителей для средне учебных заведений“ считает, что леность (умственная вялость) есть следствие слабости нервно-мышечной системы.

Наконец, по мнению Жюля Пэйо, лень есть отвращение к постоянному, хотя и умеренному усилию.   „Постоянное, хотя бы даже небольшое расходование энергии, - говорит Пэйо, - истощает в конце концов сильнее, чем крупные затраты, отделенные одна от другой длинными промежутками времени“. „Ленивый, - говорит далее Пэйо, - прекрасно переносит войну с ее моментами усиленного напряжения энергии, за которыми следуют долгие периоды бездействия“.

Трудно удержаться, чтобы не сделать перефразировки этой цитаты применительно к ученику в таком виде: ленивый ученик прекрасно переносит экзамены с моментами усиленного напряжения энергии; зато до самых экзаменов лентяй бездействует, и вся его деятельность ограничивается лишь подгонкой урока к предполагаемому дню вызова.

Перейдем теперь к рассмотрению мнений о природе лени Флери, Рокова, Оболенского и Каптерева. Наверное, никто не скажет ничего против истины Флери, что невропатов, раньше чем принуждать работать или учить, надо лечить (от безволия). Но Флери можно упрекнуть в том, что он сосредоточили свое внимание на исследовании лени взрослых людей и преимущественно ленивых невропатов. Да и из них он базируется на людях богато одаренных природой, талантливых натурах, каковыми являются Гете, Руссо, Дарвин, Эмиль Золя и друг. Упомянутые личности следовало бы назвать мнимо-ленивыми, так как даже физиологические и психологические недостатки не могли побороть запаса их духовной мощи. Эти примеры не могут иметь для нас решающего значения, так как для нас важнее, интереснее ученики средних и даже низших, слабых способностей, которые и на вид, и в действительности вполне нормальны и в то же время ленятся. Нельзя не обратить внимания и на ту крайность, в которую впадает г. Роков, провозглашая, что лень исключительно продукта воспитания, а не органический порок.

Напоминание Каптерева о двойственности нашей натуры и стремлении ее к пассивности, как на источники лени, нам кажется заслуживающим полного внимания, для выяснения природы лени. Под пассивностью Каптерев разумеет не отсутствие деятельности, а только меньшую деятельность.

Оболенский признает наличность двойственности нашей натуры и стремление ее к пассивности, но лишь у анемичных, болезненных людей, а не у нормальных.

Можно было бы всецело присоединиться к мнению Оболенского о природе лени, если бы он, подобно Каптереву, признал значение пассивной стороны и у нормальных людей. Без этой поправки не вполне ясна зависимость лени от активного внимания, на что Оболенский указывает как на одну из главных причин ее.

Наша пассивность, по Каптереву, находится в наибольшей зависимости от социальных условий.

Если данное заключение принять за тезу, то следствием ее и антитезой будет вывод, что активное внимание есть также явление социальное.

Каково же с психологической точки зрения внимание активное или произвольное?

„В основе непроизвольного внимания, - говорит г-жа Водовозова, - лежат лишь аффективные состояния, а также притягательные или отталкивательные стремления; причины произвольного внимания те же, но несравненно более сложного характера, к тому же оно требует непременно усилия. Кроме усилия, необходимого для произвольного внимания, что впоследствии становится привычкой, также существенно важны и побуждение“.

Для активного вниманья, по словам профес. Рибо, необходимо напряжение мозга и мышц. „Произвольное внимание, или искусственное, - говорит Рибо, - есть продукт искусства воспитания, дрессировки, увлечение чем-либо. Оно привито ко вниманию непроизвольному или естественному и из него черпает условия для своего существования, подобно тому, как привитая ветвь питается на счет ствола растения“.

Для более всестороннего освещения произвольного, активного внимания приведем выдержку о зависимости произвольного внимания от развития культуры и наоборот. „С одной стороны, - говорит Лай, - мы имеем первобытное состояние, инстинктивную жизнь, лень и непроизвольное внимание, с другой стороны - культурное состояние, сознательную волевую жизнь, труд и произвольное внимание. Сознательное произвольное внимание есть причина, но вместе с темь и следствие культуры. Непроизвольное внимание представляете собою биологическое явление, произвольное же внимание - социальное явление“.

Рассмотрим далее более частные виды лености и особые причины, порождающие ее.

Роков в статье „Леность и лентяи“ всех лентяев делит на две категории - умных и глупых. в свою очередь, умных лентяев делит на 4 группы, а именно: лентяи по легкомыслию, по слабости воли, сознательные и, наконец, изнеженные и избалованные лентяи. Глупых лентяев Роков разделяет также на 4 разряда: наивные, по комплекции, по распущенности и по неспособности.

В основание своего деления на умных и глупых лентяев Роков кладет наличность природных дарований и способностей одного сорта лентяев, чего у другого сорта нет совсем, а если и есть, то они значительно ослаблены теми или иными духовными аномалиями. в основу деления умных и глупых лентяев еще на 4 группы Роков берета разнообразие источников лености.

Чтобы покончить с вопросом о сущности лени и ее причинах, рассмотрим еще то, что Каптерев причисляет к частным видам лени.

В статье „О лени“ Каптерев к частным видам лени относит леность, являющуюся следствием темперамента.

Мы знаем, что от вида нормального темперамента больше всего удаляются флегматики.

А так как флегматики уже по своей природе вялы, слабо возбуждаемы, то они как бы заранее предрасположены к лени.

Хотя Лесгафт, определяя леность, и указывает разницу между „ флегмой “ и леностью, однако нам кажется правильнее примкнуть к мнению Каптерева, который флегматиков причисляет к лентяям, на леность коих он смотрит, как на общее состояние и настроение организма. На этой же почве и выражающаяся еще в большей степени леность проявляется у лимфатиков. Иногда причины общего понижения жизнедеятельности, а отсюда вялости, апатии, лености, по мнению Каптерева, происходят от угнетенности, от сурового отношение к детям, от забитости их.

Частными формами лени Каптерев считает одностороннюю лень. Односторонние лентяи часто бывают ленивы или к физическому, или умственному труду. Физическая лень, лень движений, есть или следствие недостатков мускульной системы, или продукта изнеженного воспитания. Лень движений бывает иногда вследствие сильно развитой умственной деятельности. Умственная лень, лень мышления, чаще всего замечаемая, есть результат неправильной постановки умственного развития ребенка.

Лень мышления иногда является состоянием временным и обусловливается периодом полового развитая.

Каптерев предупреждает, чтобы не смешивали эту временную лень с мнимой ленью. Мнимая лень, по его мнению, есть малоуспешность, происходящая от слабых способностей и неуменья учиться.

Наконец, к особому виду лени Каптерев относит леность, которая, как стихийная черта, присуща известным народам.

На основании всего вышеизложенного, можно прийти к следующим выводам:

1) Леность - явление крайне многообразное и сложное.

2) Она бывает как психическое состояние или постоянное, или временное, или случайное. Кроме того, наблюдается еще односторонняя леность, чаще всего выражающаяся в лени мышления, лени движений и других формах. Среди детей лень движений встречается гораздо реже, чем лень мышления.

3) Находясь в огромной зависимости от патологических, физиологических и психологических изменений, свойств и качеств организма, а также от социальных условий, леность изолирована быть не может.

4) Не только больные и не совсем нормальные, но и вполне здоровые и нормальные люди подвержены лени.

5) Леность лишь тогда болезнь, когда она соединена с безволием. Причины лености большинства не вполне нормальных заключается в их темпераменте; при этом флегматики, а тем более лимфатики наиболее склонны к лени.

6) Центр тяжести лени (вполне здоровых) заключается в пассивной стороне человеческой натуры.

7) Пассивность нашей натуры зависит от недостаточного развитая в нас привычек активного, произвольного внимания.

8) Активное внимание тесно связано с пассивным, непроизвольным вниманием; деятельность задерживающих центров есть продукт влияния среды и наследственности.

9) Таким образом леность есть равнодействующая сил, каковыми являются, с одной стороны, влияние среды, и с другой стороны - наследственность физиологических и психологических свойств и качеств.

10) Так как даже наследственные анатомо-физиологические и патологические элементы, а тем более свойства и черты характера, являющиеся результатом влияния среды, могут быть изменены или значительно ослаблены, то леность, как продукт наследственности и среды, должна поддаваться воспитательному воздействию врача, семьи и школы.

11) Леность нормальных воспитанников излечима средствами школы и семьи.

Леность же больных и не вполне нормальных может быть излечима или ослаблена или психиатром, или школьными врачом в союзе с педагогом.

Переходя ко второй части доклада, т.е. к борьбе с леностью, посмотрим, какими же средствами и способами располагает воспитатель при борьбе с ней? Что должно быть в арсенале средств для успешной борьбы с ленью у воспитателя, особенно у молодого, кроме любви к детям и своему делу? Оговариваюсь: у молодого, так как у старого педагога есть все же опыт, навык.

Широкое развитие и специальные педагогические знания, как основа подготовительных средств - вот альфа и омега успешного педагогического воздействия вообще и борьбы с леностью в частности. Эта мысль старая и в то же время новая до тех пор, пока сознание важности специального образования для педагога будет не только de jure, но и de facto.

Допустим, что воспитатель считает леность продуктом злой воли; что же ему остается для последовательности, как не бороться с ленью наказаниями или репрессиями. Не лишенный природного педагогического чутья, педагог может суметь найти средство вне репрессий. Может даже случайно или путем долгого опыта он подметить связь между ленью и причинами, ее порождающими. Между тем такому педагогу, да и вообще всем воспитателям, решение этой задачи значительно облегчилось бы, если бы они знали положение Геффдинга, что „всякому акту психологическому соответствует физиологический процесс“. Зная это положение, проникнувшись его истинностью, педагог уже может наметить один из путей борьбы с ленью. Идя по этому пути, воспитатель, подобно врачу, должен прежде всего поставить диагноз. Диагноз поможет выяснить, на какой почве происходить лень. Благодаря диагнозу можно будет разобраться, есть ли это явление болезненное, наследственное, или это следствие ненормальных дошкольных или школьных условий.

Узнав причину лености, воспитатель должен далее определить форму лени и проследить истории проявления ее.

Сообразно полученным данным, педагог, знакомый с основными физиологическими и психологическими законами, сумеет найтись в выборе средств борьбы наиболее действительных для выясненных им причин лености. Знакомство с законом наследственности, с гигиеной умственной и физической работы, с психологией внимания, с ролью внушения и подражания в деле выработки привычек и т.д. -  все это, расширив педагогически кругозор воспитателя, даст ему почувствовать почву под своими ногами.

Сколько труда и энергии тратит воспитатель напрасно, непроизводительно в своей деятельности, вследствие незнания научно-педагогических принципов, идя ощупью, как бы впотьмах. Будь же педагог образован, его специальные знания служили бы ему факелами, освещающими его и без того тернистый путь; а светом от этих факелов невольно пользовались бы и те, кто, по неведению, отворачивались от данных науки, хотя еще и далеко не совершенной.

Мы только что выяснили, какое решающее значение для всякого психического состояния вообще, а лености в частности, имеет определение почвы, на которой она возникла. Чем же располагает корпус для распознавания почвы психических состояний воспитанника? Не представляет ли для корпуса физика и психика особенно вновь поступающих кадет „terra incognita"? О физическом состоянии здоровья есть еще сведения в санитарном листе. Относительно же психики вновь поступающего воспитатель может получить что-либо лишь случайно.

А между тем, как важно знать о наследственных, а также и о благоприобретенных до школы свойствах и качествах вновь поступающего. Знание этих данных сильно поможет воспитателю для уяснен иn индивидуальных особенностей воспитанника.

Профессор Лай в „Экспериментальной дидактике" по этому поводу говорить так: „Мы имеем все основания требовать характеристики учеников, в которых на ряду с способностями, недостатками и описанием семейных отношений было бы уделено место социальной среде и наследственности“. Там же Лай приводит как бы образец опросного листа с перечнем индивидуальных особенностей, благодаря чему родителям останется только ответить на вопросы, какие важны для школы. Конечно такой опросный лист может быть изменен, при совместном рассмотрении его представителями физиологии, школьной гигиены и психологии. Является вопрос, как сделать, чтобы родители без смущения ответили, по возможности, на все пункты опросного листа? Нам казалось бы, что можно бы рекомендовать, в особенности в первые годы, следующий способ. Не отправлять родителям сведений об учении и поведении воспитанника, пока они не пришлют по возможности заполненный опросный лист. А дабы рассеять всякие недоразумения родителей о цели опросного листа, к нему можно бы приложить краткое, но популярное изложение педагогических принципов, положенных в основу данных вопросов. Ответы опросного листа могут положить основу характеристике воспитанника. Если же воспитатель не удовольствуется только подобной основой характеристики, а пожелает узнать более точно и детально, если не все, то хотя главные особенности индивидуальности какого-либо воспитанника, то к его услугам есть экспериментальные кабинеты.

Экспериментальные кабинеты, хотя и очень скромные, заведены уже в некоторых корпусах. Нет недостатка в руководствах экспериментации, а также в программах исследования личности.

Исследование личности, например, по программам Лазурского или Румянцева не представляет особенного затруднение с технической стороны. Если и есть затруднение, то в использованы ответов указанных программ. Наиболее ценным в этом отношены является краткий опросник А. П. Нечаева (Александр Нечаев. Очерк психологии для воспитателей и учителей, ч. 2). Опросник помогает выяснять индивидуальные особенности воспитанника. главное же затруднение воспитателя, желающего исследовать личность вверенных ему кадет или наиболее интересующих его, заключается в недостатке времени для занятья экспериментацией.

Для избежания этого затруднения, желательно было бы привлечь к делу исследования личности учащегося кадетских врачей. Но чтоб их работа была плодотворна, надо, чтоб эти доктора были не просто врачи, а „школьные врачи“ для этого они должны иметь более обстоятельный сведение о физиологии и психологии ребенка. Они явились бы теми педагогами, которых американец г. Ройс называет „психологами консультантами“ („Вестник воспитания“ 1900 г., март).

Какую бы великую пользу приносил такой врач психолог отделенным воспитателям. Результаты исследования личности, характеристики кадет, которые составляет воспитатель, особенно же в первый год, давали бы действительное представление об основных чертах характера и индивидуальных особенностях, а не плод догадок и выводов, имеющих часто случайное значение.

Однако, исследования личности еще мало. Надо, чтоб сообразно данным исследования были и воспитательный воздействия.

Надо, чтоб воспитатель считался с индивидуальными особенностями воспитанника, иначе для чего и делать исследования. Что же мы видим?

Инструкция допускает, как исключение, отделение в 35 кадет. На практике же во многих корпусах отделение в 35 человек явление заурядное. Еще с 35 можно кое-как помириться в отделениях старшего класса, так как за 5 - 6 лет воспитанник уже привык к регулярному труду. Кроме того, за 5 - 6 лет воспитатель более или менее уже распознал основные черты характера, индивидуальный особенности, а потому и сумеет действовать сообразно с этим. Но с тридцатью пятью и более кадетами в отделениях младших классово разве можно говорить о какой-либо индивидуализации?

При таком положении дела, к чему будет выяснение того, на какой почве развилась леность, раз воспитателю физически невозможно разнообразить средства борьбы с ленью? Ведь при большом составе отделения воспитателю прямо-таки немыслимо сосредоточить особое внимание на таком сложном душевном переживании воспитанников, как леность. волей-неволей вместо индивидуализации приходится прибегать прежде всего к нивелировке, а подчас и к дрессировке.

Процветанию лени благоприятствуют не только большой состав отделения, но косвенно и большой состав роты. Среди 160 - 180 человек в роте ленивого, как рыбака, всегда увидят издалека и найдут десяток - другой таких же лентяев. Как бы по сродству душ они быстро сойдутся и будут вместе проводить свободное время. Узнав, что в роте он не один, лентяй подбодрится; и если ему в отделении еще совестно немного, то среди этих, родственных ему душ, он будет чувствовать себя прекрасно. Воспитательное влияние, вследствие разлагающего действия подобной компания, будет значительно ослабляться. Чтобы парализовать это явление, необходимы приохочивание к чтению, а также хорошие и здоровые развлечения, захватывающие в свободное время даже лентяев, отвлекающие их от нежелательных компаний и направляющие их увлечение и интересы в лучшую сторону.

Так как в борьбе с леностью имеет огромное значение знание личности воспитанников, то отсюда вытекает, что все, что препятствует изучению личности, в то же время способствуете процветанию лени. К числу причин, препятствующих изучению индивидуальности кадет, надо отнести также смену воспитателей в отделениях.

Устранив причины, препятствующие изучению кадет, мы в то же время приобретаем верные средства продуктивного воспитательского воздействия вообще и борьбы с ленью в частности. Надо отметить, что в корпусах есть одно, хотя и косвенное, но в то же время могущественное средство борьбы с ленью. Я говорю о ручном труде, который, вырабатывая инициативу, самодеятельность, укрепляя волю, тем самым изгоняет леность, как стремление к бездеятельности и пассивности.

К сожалению, ручной труд в корпусах поставлен не вполне рационально, а главное у нас на ручной труд смотрят, как на роскошь или приятно-полезное развлечение. Поэтому, средства на ручной труд жалеют и обучают ему в младших классах не всех, а лишь очень ограниченное число.

Практичные американцы, что видно из статьи Екатерины Янжул „Об отличии нашей школы от американской“ смотрят на это иначе. В американских школах ручной труд является общеобразовательным предметом.

Разобрав причины лености и выяснив средства борьбы с ней, зависящие от постановки воспитания в корпусах, перейдем к средствам борьбы, в пределах семейных и общественных влияний.

Заполняя опросные листы, помогая всячески разобраться в особенностях ребенка, родители способствовали бы воспитанию и сами бы проникались всей трудностью его.

Тогда не было бы разногласия между школою и родителями во взглядах на причины лености известного ученика и на способы борьбы с ней. Без содействия семьи воспитатель не может знать о бывших патологических изменениях у воспитанников, на почве коих (изменений) леность развилась дома и продолжается в корпусе.

Наукой уже установлено, что скарлатина, дифтерит, брюшной тиф, корь, коклюш и другие инфекционные болезни, а также катары зева, гортани и дыхательных ветвей очень сильно влияют на интеллектуальную и волевую стороны болевшего.

Помня это, воспитатель, при содействии врача, прежде всего постарается выяснить, не является ли леность данного кадета следствием перечисленных выше заболеваний. По выяснении причины будет видно, чье содействие далее необходимо - врача или воспитателя?

Примером того, как на почве катара носоглотки может быть неспособность, апатия и леность к учению, является случай с кадетом N, бывшими в то время в одном из Московских корпусов.

Кадет N вялый, апатичный и неспособный, едва переходя из класса в класс, добрался, наконец, до е класса. Но осилить курс е класса было ему, видимо, невозможно. Один из преподавателей считали N прямо-таки идиотом.

Большинство корпорации было близко ко взгляду этого преподавателя и считало N неспособным и ленивыми. Даже родители, поверхностно относящееся к сыну, сданному на попечете корпуса, даже и они держались того же мнения о причинах апатии и неуспешности сына. Только по настоянию одного из педагогов родители решились исследовать, вполне ли здоров их сын. Когда они обратились к врачу, то он посоветовали им показать сына специалисту по носоглоточными болезнями, так как у их сына как будто катар носа. Специалист профессор нашел у N катар носа и рекомендовал вырезать аденоиды, присутствие которых и является причиной апатии и неуспешности.

Мать согласилась на операцию. После операции с N произошла необыкновенная метаморфоза. Совершилось словно чудо. N с каждым днем становился все более и более подвижен, восприимчив, понятлив и сообразителен.

Перейдя в 5 класс, в 6 - м и 7 - м классах он хорошо учился. Окончив корпус, перешел в специальное училище, потом поступил в академию, которую окончил одним из первых.

Переходя к средствам борьбы с ленью, зависящим от самих учеников, укажем сначала на причины лености, свойственные кадетам всех возрастов. Онанизм, как порок распространенный во всех возрастах, часто бывает первопричиной лености. Профессор Кон считает, что онанизм, не менее чем заразный болезни и катары, подавляет умственную энергию. Чаще же всего леность вполне здоровых кадет происходить на почве легкомыслия, которое влечет за собой невнимание, рассеянность.

В основе лености у легкомысленных, а также почти всегда и у неразвитых и неспособных кадет лежите отсутствие привычек активного внимания. Конечно, как во всякой работе над другим, так и здесь, без участия, без желания со стороны лентяя невозможно будет и говорить о развитии в нем активного внимания. Следовательно, первое что надо, это вызвать в лентяе не только желание, но хотение работать над собой и вырабатывать желаемый привычки.

Как же воспитателю вызвать в кадете желание работать и настолько сильное, чтоб от желания он перешел не только к хотению трудиться, но и начал бы действовать?

Психология убеждает нас, что это возможно только лишь при содействии чувства, эмоций.

Прибегая к содействию чувств, воспитатель не должен забывать, что всякий, даже самый упорный лентяй, оправдываете свою лень всевозможными софизмами. Поэтому, воспитатель прежде всего должен разбить эти софизмы и рассеять иллюзию, что можно жить ничего не делая, ни о чем не думая и не заглядывая вперед.

Но ведь воздействия только на один ум слишком мало. Чтоб желание работать подогревать чувством, эмоцией, надо по совету Ж. Пэйо возбудить в душе лентяя горячее чувство отвращения к праздности. Тут же в воображении лентяя надо вызвать яркое и в то же время подробное и точное представление результата его трудов и успехов. воспитатель должен так ярко нарисовать картину того, как родители примут радостное известие о его успехах, чтобы лентяй почувствовал все счастье, которое будут переживать близкие, любимые лица, когда узнают о его старании. вызвав эти эмоции и подогревая их, от времени до времени, напоминанием подобных картин личного и семейного счастья, воспитатель наверно укрепить в лентяе желание работать.

К сожалению, бывают случаи, когда воспитатель, сам того не замечая, ослабляет в лентяе веру в свои силы и тем иногда даже парализует в нем желание трудиться, внушая воспитаннику мысль о бесплодности его стараний.

Внушение играет огромную роль в воспитания.

Для педагогического использования силы внушение, Лай советует, во-первых, признавать в детях всякий, даже самый незначительный успех. Относительно чувств Лай рекомендует более внушать, чем порицать.

Во-вторых, детей надо считать такими хорошими, какими их желаешь видеть.

В-третьих, способствовать развитию у ребенка веры, что он способен только на добро, а не на зло.

Трудно удержаться, чтобы не привести мнение Гюйо по этому же поводу в сочинении „Воспитание и наследственность“ (стр. 28): „всякое заключение о нравственности ребенка, высказанное ему в лицо, немедленно становится внушением. „Как он зол и ленив. Ему ни за что не сделать того или этого„ Сколько пороков получили свое начало вовсе не из наследственного предрасположенья, а из-за таких фраз, вообще из неумелого воспитания“. Немного далее Гюйо говорить: „навязывая детям предвзятые намерения, злую волю, воспитатели не только ошибаются, но даже часто внушают им эту волю: предположить порок значить иногда создать его“. Как в акте веры в свои силы, так и в акте хотения, сила внушения достижимости известного действия имеет едва ли не первенствующее значение. „Если нам удастся представить себе возможность какого-нибудь действия, - говорить Лай, - то мы тотчас же чувствуем в себе силу совершить его". Таким образом, воспитатель должен развивать и поддерживать в лентяях веру в свои силы. Этим воспитатель подымет лентяя в собственных глазах. Ободряя лентяя, воспитатель должен также указывать ему более легкие пути для преодоления всей тяжести работы.

Однако, может случиться, что несмотря на то, что воспитатель вызвал в лентяе желание трудиться и пробудил в нем уверенность в свои силы, а работа все же нейдет на лад. В чем же тут причина? Причина в отсутствии привычки быть внимательным. А без внимания ведь не может быть и речи о работоспособности человека.

Чтобы создать в классе настроение наиболее благоприятное для внимания, психолог А. П. Нечаев („Современная экспериментальная психология“, стр.111) рекомендует учителям возбуждать в учениках ожидание того, что он скажет. Но ожидания эти, по мнению А. П. Нечаева, должны быть не ожиданием чего-нибудь, а ожиданием чего-нибудь определенного.

Этот дидактический совет, как нам представляется, может быть широко использован воспитателем при приучении лентяя ко вниманию, при приготовлении уроков. Если лентяй, берясь за урок, будете ясно сознавать, что он должен сделать и для чего, то это поможет ему напрячь все внимание на должную работу.

Если не постоянною, то все же наиболее распространенною причиною лени в младшем, а иногда и в среднем возрастах, является неспособность кадета следить за прохождением курса. Эта неспособность бывает по большей части или результатом плохой домашней подготовки, или умственной слабости, или же неумение готовить уроки.

Техника приготовление уроков для многих малолетних кадет совершенно незнакомое дело. Не умея работать, они быстро теряют веру в свои силы.

Для подобных кадет младших классов репетиторство вещь не только допустимая, но даже необходимая. Желательно, конечно, чтобы от репетиторства был избавлен отделенный воспитатель; иначе, сосредоточившись, на вечерних занятиях, на меньшинстве, он должен будет бросить наблюдение за занятиями большинства. Самое лучшее таких неуспевающих учеников выделять в особую группу, помещать в отдельном классе, где, во время приготовления уроков, ими руководил бы опытный репетитор.

Цель такого репетиторства должна быть не „натаскивание“, a приучение неуспевающих к правильной работе.

Вопрос о репетиторстве в младших классах с момента упразднения Вольской школы стал весьма насущным, так как 10% - 50% Вольской школы состояло из неуспевающих по учению.

В среднем возрасте (от 13 до 15, а иногда и между 12 и 16 годами) часто причиной лености является половое развитие.

Наукой уже достаточно детально выяснено влияние полового развитая на внимание, память, внушение и другие душевный состояния. В душевную жизнь некоторых учеников половое развитие вносит такое смятение, что требовать от них в эти периоды регулярности труда и активного внимания, значить насиловать природу. Здесь воспитатель должен быть очень осторожен. Его влияние должно быть косвенное, незаметное для воспитанника.

Леность, как отсутствие активного внимания, во всех возрастах вообще и в особенности в старшем, обыкновенно тесно связана с наличностью тех или иных интересов воспитанника. По поводу же того, какого рода интересы могут быть причинами активного внимания, профессор Лай делает такой вывод:  „Причиной произвольного внимания к объекту является интерес, не зависящей от самого объекта, а вытекающий из какого-нибудь влечение или склонности“. Подобными склонностями и влечениями бывают страх, тщеславие, соревнование, любопытство и проч.

Отсюда ясно, что при выработке в ученике активного произвольного внимания роль воспитателя заключается в поощрении, поддержании одних и в ослаблении и парализовании других влечений и склонностей.

Кроме того, по мнению Лая интерес представляет собою врожденное или ставшее привычкой стремление к образованию в известном направлении известного рода ассоциаций и ассимиляций. Поэтому, в деле пробуждения и поддержания интереса в желаемом направлении, очень важны род и течение ассоциаций.

От уменья воспитателя, конечно, будет зависеть, чтобы желательные с его точки зрения восприятия, понятия и представления настолько тесно ассоциировались с предшествующими элементами сознания, что, постепенно приспособляясь и изменяясь, они стали бы сливаться с ними, перешли бы в ассимиляцию.

Но для достижение этого воспитатель должен быть хорошо знаком, во-первых, с индивидуальностью воспитанника, а во-вторых, с законами ассоциаций и ассимиляции. Таким образом, знакомство с тем и другим будет служить для воспитателя теми блоками и полиспастами, при помощи которых ему удастся поднять до известной высоты тот тяжелый груз, каковым является активное внимание. Ближайшим следствием поднятия произвольного внимания будет если не уничтожение, то значительное ослабление лености данного воспитанни

Прения:

Законоучитель 2-го Московского КК протоиерей Воздвиженский.

Вопрос об лености принадлежит к числу существеннейших вопросов воспитания. Леность есть явление опасное не в том только отношении, что она требует от воспитателя великого напряжения сил и что, несмотря на все его усилия, обращает в ничто его труды, но и в том, что она обращает в ничто и самую цель учения и воспитания. Мальчик поступает в корпус, чтоб приобретать нужные для последующей деятельности сведения, но, проленившись, он не достигает этой цели совершенно. Задумываясь над этим явлением, причину его не всегда можно искать в личных свойствах лентяя, не внутри его, а в обстоятельствах вне его. У нас курсы рассчитаны и программы составлены почти по каждому предмету с расчетом на учеников выдающихся способностей. Между тем громадное большинство воспитанников, за немногими, очень редкими исключениями, люди средних способностей, с самыми небольшими колебаниями в ту или другую сторону, т.е. немного лучше, немного хуже средних способностей. От преизобильности учебного материала по каждому предмету происходят следующие явления. Над каждым учителем висит чувство необходимости выполнить к концу года программу. II он гонит курс. Где бы остановиться и посидеть с классом, он спешит перейти к объяснению следующего урока. II вот происходит, что учитель превращается в профессора, читающего лекции. Ему нужно, чтобы в аттестационных списках курс был показан пройденным. Если ученики на спрос плохо отвечают, если к концу года они оказываются не усвоившими курса, для учителей объяснений много. Он прав, потому что вовремя доскакал до цели, а что на дороге случились отставшие и даже далеко отставшие - это вина их, а не его.

Многообъемность программы вредно отзывается на учениках. Мы часто становимся в тупик, отчего воспитанник, при поступлении в корпус подававший надежды и довольно прилежный, вдруг ни с того ни с сего начинает лениться и обращается в неисправимого лентяя. Кто в этом виноват? Всего менее он сам. Дело объясняется таким образом. Пока запас знаний, захваченных из дома находился налицо, воспитанник мог следить за курсом; охота учиться в нем не ослабевала, и он находил себе поощрение в одобрительных баллах учителей. Как только истощался этот запас, как только налегла на него всею тяжестью многообъемность курса, он попадает в положение того животного, которое завязает то передними, то задними ногами, не будучи в состоянии сразу стать на обе пары. Станет он добросовестно готовить к следующему дню уроки, приготовит два, а из остальных не успеет, образовалась недоимка, которую он надеется поправить завтра. На завтрашний день новые пять уроков - приготовится из двух, а из остальных - недоимки. Через несколько уроков, благодаря таким недоимкам, он уже не может следить за курсом.

А если, на его несчастье, он будет спрошен не из тех предметов, по которым готовился, а из тех, по которым не готовился, то понятно, что у него являются баллы только неудовлетворительные. Побьется - побьется так-то в надежде как-нибудь поправиться, в конце концов является отчаяние овладеть курсом, отчаяние в своих способностях, и как результата этого леность.

Стоить воспитаннику раз отведать лености, как он, будучи поставлен и в лучшие условия, например, оставлен на повторительный курс, легко возвратится к привычной теперь для него лености. Нас поражает масса неуспевающих воспитанников. Чтобы скрыть от самих себя эти печальные результаты, мы прибегаем к массе переэкзаменовок, дополнительных занятий и тому подобных компромиссов, конечная цель которых скрыть от самих себя истину, т.е. что ученики курса не прошли и предмета не усвоили.

От этой многообъемности происходит и другое явление. Стоит кадету на несчастье захворать на недельку, в его учебном положении происходит важное изменение. Только через недельку он оказывается отставшим от товарищей столь далеко, что потребуется ему удвоить свои занятия, чтобы догнать товарищей, или опущенное оставить до экзаменов.

Всем известно, что по Закону Божию большую редкость составляют неудовлетворительные баллы как на разовых уроках, так и на аттестационных.

Нельзя этого объяснить пресловутою легендарною снисходительностью законоучителей.

Кадеты и воспитанники средне-учебного заведения не готовятся быть богословами, а должны знать учение церкви в той степени, в какой это прилично средне-образованному человеку. В этой мере и степени соображен и весь курс Закона Божия.

И на этом предмете могут встречаться случаи, что урок по тем или другим причинам усвоен недостаточно. Законоучитель задает его другой - третий раз, пока отделение не будет знать. Попробуйте сообразить так и другие курсы. ведь мы не готовим кадет к тому, чтобы из них вышли литераторы, историки и т. п. Сообразите курс наук для них так, чтобы они знали то, что прилично знать обыкновенному средне - образованному человеку.

Когда вам нужно одеть нагого человека, сшейте ему костюм простой, недорогой, но прочный. Если у него явятся претензии на щегольство и на получение модного костюма, предоставьте озаботиться об этом уже ему самому.

Так и в занятиях. Дайте кадету сведения основательные, точные, прочные, хотя бы и не очень широкие и высокие. А то, что составляет щегольство в образовании - предоставьте ему самому добыть потом.

Сознаюсь в слабости и недостаточности раскрытия своей мысли. Много следовало сказать для раскрытия ее. Но боюсь отнять у почтенного собрания дорогое время для выслушания и других мнений. Мне хотелось бы в вопросе о борьбе с леностью со своей стороны указать хотя бы одно из средств, могущих, не говорю искоренить, а хотя бы ослабить леность, довести ее до возможного минимума, могущих, с другой стороны, приучить кадета к труду, могущих заставить его полюбить труд, искать его, а не бегать от него. Словом, быть трудолюбивым где бы и на каком бы месте ему ни пришлось быть. А сделать таким кадета, поверьте, господа, это гораздо важнее, чем напичкать его наскоро схваченными сведениями. С благодарностью вспомнит он потом свой корпус, в котором он научился быть работоспособным, понял значение и силу труда, стал нужным всюду человеком, человеком, которого ищут, а не человеком, который не знает, не умеет, где ему приткнуть свою головушку.

Офицер-воспитатель Пажеского корпуса капитан Гирс.

Лень во всех ее формах и проявлениях в школьной жизни больше всего препятствует правильной постановке педагогического дела; неудивительно поэтому, что установлениеe разумных приемов борьбы с этими злом привлекает к себе внимание всех современных педагогов: правильное решение этого вопроса почти исключительно находится в зависимости от того, насколько серьезно поставлен умственный труд, так как лишь при наличности этого условия, школа можете успешно осуществить лежащую на ней обязанность - путем гармоничного развитая всех духовных и физических сил воспитываемых детей содействовать подготовке их к плодотворной деятельности в дальнейшей, самостоятельной их жизни. В настоящее время это требование, в тех условиях, в каких находится наша родина, приобретает свое особое значение. Что касается условий, способствующих утверждению лени в школе, то они могут иметь влияние, как на отдельных индивидуумов, так и на всю массу воспитанников в совокупности. Здесь прежде всего обращает на себя внимание то обстоятельство, что часто воспитанник, обладающий хорошими способностями, поступая в учебное заведение, не только не развивает и не совершенствует свои природные духовные дарования, а наоборот, постепенно сливаясь с окружающей его массой и не стремясь к поддержанию своих духовных запросов на надлежащей высоте, заглушает в себе свои умственные интересы, постепенно подавляя их заботами материального характера. Этого не могло бы случиться, если бы учебное заведение считалось с интересами более даровитых юношей. Мы все должны направить наши усилия на то, чтобы способствовать торжеству принципа индивидуализации. Школа не должна формализмом своих однородных требований подавлять у детей, в момент развития их духовных сил, естественную потребность к самодеятельности и творческому труду.

Что касается распространение лени среди учащихся в их массе, то она чаще всего утверждается вследствие применения неправильных приемов и методов преподавания. У нас слишком много опираются в преподавательской деятельности на пассивную восприимчивость воспитанников; между тем для успешного усвоения учебного курса необходимо, чтобы было пробуждено активное внимание учащихся, проявляющееся главным образом в самодеятельной переработке усвоенных знаний, индивидуальными усилиями каждого воспитанника в отдельности. При прохождении курса математики мне представляется необходимым не только усвоение теоретических основ курса, но также и возможно частое применение усвоенных теоретических положений на практике путем решения соответственных задач. Точно так же ценным образовательным орудием в словесных (гуманитарных) науках являются сочинение, самостоятельно выполняемый воспитанниками на темы, соответствующая уровню их развитая и запасу приобретенных ими научных знаний.

При этом условии получает свое приложение тот творческий инстинкт, который заложен в природе ребенка, и самая работа приобретает более осмысленный для него характер, давая ему возможность наглядно определить ценность, приобретенных им познаний. Но необходимо бороться всеми силами с модным направлением в педагогике, приобретающим известное значение в школьной жизни. Стараясь сделать для ребенка более легкими усвоение научных знаний, некоторые педагоги впадают в крайность и самое ученье обращают в забаву. Известные трудности, требующие затраты и напряжения духовной энергии, непременно должны сопровождать усвоение знаний; нужно помнить, что учение является воспитательными лишь в том случае, если оно наряду с увеличением знания способствует развитию воли и укоренению стойкости характера человека.

В связи с только что указанными мною педагогическими направлениями, часто высказывается мысль относительно излишества многих сведений, сообщаемых школой, в виду их недоступности для учащихся, и о необходимости вследствие этого сокращения курса учебных программ; к разрешению этого вопроса нужно подходить с большой осторожностью, так как школа никогда не должна забывать своего главного образовательного назначения; поэтому, уменьшение сообщаемых сведений легко может привести к культивированию невежества и к утверждению среди воспитанников того минимума знания, при наличности которого они окажутся в будущем неспособными к самостоятельному мышлению и правильной оценке воспринимаемых ими жизненных явлений. Для того, чтобы проходимый учебный курс основательно изучался воспитанниками, необходимо не только сообщить знания преподавателями, но и возможно частая проверка усвоенного опросом самих учащихся. Лишь при соблюдении этого требования сведения, воспринятые учащимися, прочно запечатлеваются в их памяти и образуют материал, обогащающий их духовное содержание и совершенствующий процессы их мышления. При правильной постановке учебного и воспитательного дела лень, как органический порок нашей современной школьной жизни, должна утратить свою остроту и обратиться в явление. имеющее лишь случайный характер, объясняемое психическими особенностями отдельных воспитанников.

Помощник инспектора классов пажеского корпуса полковник Полторацкий А.В.

Вполне разделяя взгляды, высказанные моим предшественником (кап. Гирсом), я позволю себе сделать нисколько замечаний относительно 5-го тезиса реферата.

В нашей русской школе мы всегда бросались из одной крайности в другую. Было время, когда, совершенно не справляясь с влечениями учеников, нисколько не стараясь их заинтересовать, задавали „отсель и досель“ и заставляли учиться из-под розги. Эта система была бесповоротно осуждена в 60-х годах. Но мы ударились в другую крайность: многие вообразили, что учить следует только тому, что интересно ученику.

Лень - наш национальный порок. Пусть меня назовут дурными патриотом, но я скажу, что Обломов - чисто русский тип, возросший на русской почве, в условиях русской жизни и воспетый русским писателем. В западно-европейской литературе и жизни мы таких типов не встречаем.

В реферате много раз делались ссылки на иностранные авторитеты, Лайя и Гюйо. В дополнение к ним я приведу следующую выдержку из одного малоизвестного у нас писателя, принадлежащим к нации, где меньше всего обломовщины, англичанина Lathama, Кембдриджского профессора. В его книге „On the actиon of examinations considered as a means of selectиon“ (об экзаменах, как средстве для отбора лучших) в числе; многих очень оригинальных и свежих мыслей есть следующая: „существует много юношей, имеющих мало способности и склонности ко всякой умственной работе; их научные успехи никогда не будут иметь какой-либо рыночной цены; но сами эти юноши лично могут быть, в очень значительной степени усовершенствованы: их умственные способности увеличатся и укрепятся от настойчивого упражнения. Юноша, который, оставаясь дома, становится непроходимо глуп и ни на что не пригоден, может сделаться полезными членом общества со средними здравыми смыслом, если подвергнется надлежащей обработка в ту важную эпоху, когда формируются его мозги. Тупые юноши нуждаются в сильных побуждениях для того, чтобы пошевелить мозгами: вами скажут, что можно все-таки найти такие предметы, которые их заинтересуют; если в число предметов включить спорт и игры, то замечание верно; иначе, основываясь на личном опыте, я никак не могу признать его верными вообще, хотя в частных случаях оно и оправдывается. Ленивые мальчики чувствуют отвращение к умственной работе просто как к умственной работе; и в большинстве случаев это отвращение не столько зависит от рода работы, сколько от ее интенсивности. Когда ученики становятся старше, и перед ними встает предстоящая им в жизни деятельность, они часто получают настояний интересе к тому, что касается их будущей карьеры. Но тем не менее необходимо некоторое побуждение для поощрения учеников к спасительному упражнению мозгов; я был бы рад, если бы были достаточны такие побуждения, как чувство долга, доверие к учителю, ласковое поощрение. К счастью, во многих случаях так оно и бывает; но часто приходится дополнять их различными принудительными мерами“.

В школе мы должны приучать исполнять не только ту работу, которая нравится, но вообще ту, которую мы обязаны исполнить. Мы все, взрослые люди, сплошь и рядом вынуждены заниматься делом, которое нас совсем не интересует, но выполнять которое заставляюсь два побуждение: чувство долга и борьба за существование.

Еще Джон Стюарт Милль в своей „Автобиографии“ говорит: „без сомнения, в современном преподавании очень похвально стремление сделать возможно более легким и интересным для детей то, что они должны учить. Но когда этот принцип доводить до того, что требуют учить лишь тому, что легко и интересно, то жертвуют одним из главных объектов воспитания. Я радуюсь падению старой, грубой и тиранической системы преподавания, которая, однако, успевала внедрять привычку к прилежанию, но новая система, как мне кажется, является воспитанием породы людей, которые будут неспособны делать что бы то ни было им неприятное“.

Затем с этой кафедры было заявлено о чрезмерной будто бы обширности и недоступности для средних учеников программ наших корпусов. На этом вопросе необходимо остановиться.

Прежде чем говорить о выполнимости или невыполнимости программ, надо быть уверенным, что и учителя, и ученики исполнили все, что было в их силах. Но всем известно, что у нас уроков вообще не учат. Конечно, очень многое завысит от преподавателя. Но и лучший преподаватель иногда бессилен. Нисколько лет тому назад я напечатал в „Русском Инвалиде“ статейку „ Иностранные языки в кадетских корпусах“, где высказал дерзкую мысль, что у нас языкам учат, но никого не выучивают. И виноваты в этом не одни преподаватели: я знал одного почтенного, высокообразованного преподавателя французского языка, который с грустью говорил, что он все делает для облегчения труда учеников - разрабатывает текст, разъясняет грамматические правила, объясняет каждое слово, „но выучить эти слова за них я не могу - это уж они должны сами сделать“ (и никогда не делают). И обратно: однажды я был прямо поражен на выпускном экзамене знанием французского и немецкого языков одного ученика: он дурно говорил, но свободно читал и очень грамотно писал. Из расспросов оказалось, что учился он языкам только в корпусе; репетиторов и гувернанток у него никогда не было; дома у него иностранных языков никто не знал; весь секрет был в том, что этот ученик с самого 1-го класса до выпуска добросовестно готовил все уроки по иностранным языкам.

Можно сказать, что у нас систематически не готовят уроков: на вечерних занятиях большинство готовит их кое как; на утренних занятиях, если нет налицо воспитателя, обыкновенно ничего не делают; совершенно пропадают и свободные уроки. А когда понадобится (напр., на экзаменах) весь курс проглатывается в нисколько дней. При такой постановке дела рискованно говорить об обширности и невыполнимости программ корпусов. При выработка новых программ огромное значение придавалось практическим занятиям. Но идут они вообще плохо, все из-за той же русской лени - мы не любим самостоятельной и аккуратной работы. В Швеции же, напр., работы учеников на практических занятиях по многим предметам составляют основу преподавания, и успешность учеников часто оценивается по этим работам, а не по опросам в классе: отчетливый чертеж с натуры и краткое самостоятельное описание ставится гораздо выше заучивания по книге. Но мы все привыкли делать кое-как; поэтому то наши ученики так не любят черчения и письменных работ. Тут говорилось, что наши ученики не понимают курса, он ими непосилен и т. д. Ну, а переписка начисто своей собственной письменной работы тоже требует особого понимания? А все знают, как трудно этого добиваться. Нам необходимо приучать к добросовестному исполнению ежедневной черной работы. Ученики должны побуждаться к этому и чувством долга, и чувством самосохранения.

Между тем, теперь принято сваливать всю вину на школу. Наши ученики знают, что могут получать удовлетворительные баллы, в сущности, ничего не делая (особенно по иностранным языкам; ни для кого не тайна, что получаемые на выпускных экзаменах баллы по иностр, языкам ниже 8 означают, что ученики языков не знают, если бы начать ставить баллы по заслугам, то наши училища остались бы без юнкеров, a армия без офицеров); а получая дурные баллы, все-таки переходить из класса в класс, благодаря всяким поблажкам: но самое главное, ученики отлично знают, что даже при полном провале общественное мнение будет всегда на их стороне.

Директор Петровско-Полтавского КК генерал-майор Попов Н.П.

Я в полной мере присоединяюсь к высказанному мнению, что учебные программы кадетских корпусов чрезмерно громоздки. Они рассчитаны на 28-ми часовые сутки и на силы ученика выдающихся способностей. Предшествовавший оппонент, так решительно восставший в своей прекрасной речи против такого взгляда, очевидно, как богато одаренный, принадлежал, будучи в школе, к лучшим из лучших учеников и судит по своими личным воспоминаниям. Но, г.г., много ли в ваших отделениях таких воспитанников? Один, много - два и обчелся; остальные - средние и ниже. Такие, по правде сказать, не успевают даже с толком прочесть заданных уроков, вдуматься в дело. Это торопливое фарширование небольших сравнительно юношеских голов массой разнообразных не перевариваемых знаний никакой пользы не приносит. Напрасно думать, что напряжением требовательности можно достигнуть хорошего усвоения курсов большинством класса. Знания, накопляемый через силу, впопыхах, при постоянном подстегивании, зыбкий балласт, а не капитал духовный. Я настаиваю, что уменьшение программ есть насущнейшая потребность кадетских корпусов. Меры этой нечего бояться, опасаясь, что следствием ее явится невежественность кадет, окончивших курс. Средней школе нельзя ставить безбрежных задач, но необходимо твердо выполнять определенный требования ее умеренных и сообразных программа. Не следует забывать мудрого совета К. Пруткова „нельзя объять необъятного“. Непомерность задач искусственно создает мнимых лентяев и неуспешных учеников.

Напрасно увлекаться взглядом, что неуспешность и лень русских школьников - есть следствие одной „обломовщины“. Согласен, иногда и она является причиной, с нею необходимо бороться, но не крутыми, отрывистыми мерами. Обломов не придуман в художественной литературе, он создан жизнью. Каюсь, я тоже в известной мере Обломов, я и в этом патриот. Но избави нас Бог пытаться переделать одним взмахом руки Обломова в американца: от Обломова останутся обломки или ком, как от человека, попавшего под поезд. Не очень тоже необходимо нам пристально присматриваться к тому, как учат в своих школах шведы: у них своя истории, у нас своя, у них одни потребности и взгляды, у нас могут быть другие, и, если у них представленная учеником хорошая практическая работа есть удостоверение достаточного учебного успеха, это не значит, что так должны смотреть на дело и у нас. Я, напротив, убежден, что наша классная беседа-спрос лучше поверки практических работ, которых пользы я не отрицаю, если они планомерны и ведутся под деятельным надзором преподавателя.

Как часто бывает, что неуспешность учеников мы приписываем их лени, тогда как причинами служат условия, не лежащие на ответственности молодежи. Нет успеха - мы крестим мальчика лентяем, а дело в том, что не дали ему возможности отдаться любимому делу, отвлекли в ту область, где труд не знает плода, где действует лишь память, а разуменья нет, где истина стоит в тумане, и все кажется неестественным, придуманным. Юноша, например, любит словесность, но со страхом и отвращеньем ждет урока математики, с досадой слушает он объяснение теоремы и в гладкой речи учителя не чует доказательства, а видит удачно набранный ряд слов без мысли. Таких „лентяев“ готовит сама школа, и в этом ее грех. Может случиться, что и в области тех знаний, к которым мальчик чувствует склонность, учиться он начнет, как говорится, под хлыстом, но тут труд его продолжится с охотой и завершится успехом.

Чтобы дети, пришедшие в школу с хорошими способностями и любознательностью, не раскисали в ней, не превращались в не успевающих мнимых лентяев, необходимо группировать воспитанников по их склонностям. Удачное руководство в выборе занятий по душе будет всецело зависеть от качеств педагогического персонала и знакомства его с духовным складом каждого кадета.

По окончании прений, председатель ген.-лейт. З.А.Макшеев высказал следующее:

Чем чаще школа и семья, воспитатель и родители обмениваются мнениями и сведениями о воспитаннике, тем больше гарантии в правильности действий воспитателя: тем больше уверенности в том, что он сообразует воспитательные меры с индивидуальностью воспитанника с одной стороны, а с другой больше надежды, что родители уяснят себе взгляды корпуса на дело воспитания и требования корпуса, предъявляемые кадетам. Словом, обмен мнениями и сведениями о кадете между его воспитателем и родителями в высокой мере желателен. В числе способов взаимных между ними сношений возможна и письменная анкета по плану, указанному референтом. Но было бы ошибкой сопровождать эту анкету какими бы то ни было угрозами, делаемыми родителям, или репрессиями, в случае оставления ими анкеты без ответа в роде, например, отказа в посылке им отметок об успехах и поведении кадета до получения ответа, как предлагает референт. Всякие репрессивные меры заведения по отношению к родителям кадет породят отчужденность семьи от школы и в конечном выводе принесут делу воспитания не пользу, а вред. Наконец, на такие меры ни воспитатель, ни корпус не имеют и права. Своевременное доставление родителям кадет сведений об успехах и поведении воспитанников относится к прямым обязанностям заведений.

В числе причин, благоприятствующих развитию лености, референт справедливо указал на переполнение классных отделений и частую смену воспитателей. Устранение этих причин всецело находится в руках самих заведений.